Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

развитию сибирского региона. Тем не менее, когда речь идет о Крайнем Севере и Дальнем Востоке, трудно понять, в чем могла бы заключаться такая диверсификация, учитывая растущую стоимость инвестиций во внутренние районы и неопределенную долгосрочную доходность. Таким образом, приоритетная разработка газа и нефти, сосредоточенная на морском побережье и ориентированная на экспорт по СМП – «первая Арктика», – является на сегодняшний день рациональной политикой. Но начиная со следующего десятилетия, когда спрос на нефть достигает пика, а рост спроса на СПГ начнет замедляться, издержки пренебрежения материковой Арктикой будут становиться все более значительными.

Политика России в отношении арктического побережья и Северного морского пути подвергалась постоянным пересмотрам и исключениям по мере повышения ее приоритета, особенно в результате появления СПГ в качестве одного из основных факторов (см. главу 3). Еще в 2013 году основное внимание уделялось потенциалу СМП как международного транспортного пути, а основной целью политики было повышение привлекательности маршрута для иностранных грузоотправителей. Но начиная с 2014 года картина изменилась. По мере охлаждения отношений России с Западом ее внимание сместилось с грузоперевозок на безопасность, и более активное участие стали принимать военные. В то же время растущие перспективы экспорта СПГ с полуострова Ямал привели к появлению новых игроков, что повлекло за собой новые конфликты. Как мы видели, требованиям «Новатэка» предоставить свободу использования судов иностранного производства и под иностранными флагами для скорейшего наращивания экспорта СПГ противостоит коалиция промышленных и политических интересов, настаивающих на использовании российских судов. В то же время растущий приоритет и коммерческая привлекательность СМП привели к тому, что в игру вступил новый амбициозный игрок, «Росатом», который продвигает новое поколение атомных ледоколов и использует свои преимущества в транспортных возможностях, чтобы претендовать на контроль над всем СМП, на фоне активного противодействия «Новатэка» и крупнейшего российского грузоперевозчика, «Совкомфлота».

Столкнувшись с такой мешаниной конкурирующих игроков и мотивов, Кремль выжидал, выполняя отдельные пожелания каждого из них. Он предоставил «Новатэку» ряд льгот, одновременно ужесточив правила импортозамещения, и поддержал амбиции «Росатома», воздерживаясь в то же время от тотальной милитаризации СМП. Тем временем таяние арктических льдов ускоряется, разжигая амбиции всех игроков и усложняя для Кремля задачу примирения их всех между собой[538]. Тем не менее в целом приверженность Кремля «прибрежной Арктике», в противоположность «материковой», как его основному ответу на изменение климата, очевидна. В этом плане изменений ждать не приходится.

9. Металлы

Олег Дерипаска, основатель российской алюминиевой компании-монополиста – чемпион по искусству выживания. Как и многие олигархи, господствующие сегодня в российской промышленности, по образованию он не является специалистом в своей области. Он начал торговать алюминием еще будучи студентом физического факультета МГУ в начале 1990-х годов. К тому времени алюминиевая промышленность уже была на пути к хаосу. В советское время отрасль зависела от импорта бокситов и глинозема, основных материалов, из которых производится алюминий, которые затем превращались в алюминий с использованием больших количеств электроэнергии с многочисленных ГЭС, построенных в 1960-х годах в Восточной Сибири. В 1980-х годах эта цепочка поставок была прервана горбачевскими реформами и отменой государственной монополии на внешнюю торговлю. Быстро появились иностранные трейдеры, которые получали большую прибыль, импортируя глинозем в страну, по толлинговой схеме перерабатывая его в алюминий и реэкспортируя чистый металл.

Благодаря своим ранним связям с трейдерами молодой Дерипаска уже через год после выпуска был назначен генеральным директором одного из крупнейших сибирских производителей, чтобы представлять интересы трейдеров. Но в течение двух лет он развернул ситуацию на 180 градусов: он разбавил их пакеты акций, аннулировал их торговые контракты и изгнал их из компании. Еще два года – и Дерипаска уже стоит во главе сети производителей, ранее подконтрольных трейдерам. С тех пор его путь лежал только вверх. К середине 2000-х он собрал компанию «Русал», которая быстро стала доминирующим производителем алюминия в России и вторым по величине в мире. Даже по меркам тогдашней России эпохи «дикого рынка» восхождение Дерипаски было, наверное, самым примечательным из всех[539].

Сегодня, находясь под управлением своей материнской холдинговой компании En+, «Русал» превратился в мощный международный конгломерат, контролирующий всю производственную цепочку – от добычи бокситов и их переработки в глинозем до выплавки металлического алюминия и его использования в производстве широкого ассортимента продукции, включая военную авиацию. (Действительно, в советское время алюминий рассматривался как стратегическая отрасль.)

Однако нас интересуют следующие шаги Дерипаски и его нынешняя роль в политике изменения климата. Зарубежная экспансия «Русала» сделала его крупным источником выбросов парниковых газов и по мере того, как глобальная кампания против изменения климата набирала обороты, – все более заметной мишенью для правительств и финансовых групп. «Русал» быстро понял это и начал «озеленять» свой международный имидж и свою деятельность. Внутри России Дерипаска стал энергично выступать за более активную политику контроля за выбросами, на фоне сопротивления со стороны большей части российской промышленности. В 2019 году Дерипаска, столкнувшись с санкциями США, отказался от прямого владения «Русалом», но в том, что касается политики изменения климата, его голос по-прежнему хорошо слышен.

В этой главе рассказывается история металлургической промышленности, и как источника экспортных доходов, и как одного из игроков в формирующейся политике изменения климата. Металлургический сектор трудно охватить в рамках одной главы. Каждая группа металлов производится своими компаниями со своей историей, своими технологиями и инфраструктурой, своей экономикой и собственным углеродным следом. Тем не менее у различных российских производителей металлов есть некоторые общие черты. Во-первых, компании в этом секторе являются частными, принадлежат крупным олигархам и в значительной степени не зависят от прямых государственных субсидий[540]. Во-вторых, углеродный след металлургии в целом относительно невелик по сравнению с энергетикой. В-третьих, металлургические компании активно выходят на экспортные рынки и производят продукцию за рубежом, и поэтому они являются одними из самых глобализированных российских игроков. Но как производители сырьевых товаров все они подвержены капризам мировых рынков и цен, что делает их доходы непредсказуемыми[541]. В-четвертых, металлы используются в производстве других экспортных товаров, таких как самолеты и вооружение, и в этой воплощенной форме они дополнительно увеличивают экспортные доходы России, а также увеличивают углеродный след этих товаров. Наконец, российский металлургический экспорт серьезно пострадает от введения пограничных налогов на выбросы углерода Европейским союзом (ЕС) (CBAM, обсуждавшихся в главе 1), если производители не смогут сократить свой углеродный след, чтобы удовлетворять требованиям ЕС.

Российский металлургический сектор является гораздо меньшим источником выбросов CO2, чем энергетический сектор. В 2016 году из общего объема выбросов CO2, который составил 2,6 миллиарда тонн, на промышленность пришлось лишь менее 9 %, из которых доля металлургии составляла около половины. Для сравнения