Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

это не то же самое, что изменение климата, и что в некоторых отношениях изменение климата может быть даже полезным для России. Я утверждаю, что подобное представление глубоко ошибочно. Внутреннее воздействие изменения климата будет в первую очередь негативным. Любые внутренние выгоды, которые оно может принести России, будут перечеркнуты последствиями для России энергетического перехода в остальном мире.

Внешние последствия: снижение российских экспортных доходов

Основное, на что будет влиять изменение климата до 2050 года, – это экспортные доходы России и ее экономика. Выводы, сделанные в предыдущих главах, можно обобщить в виде первых трех положений.

Во-первых, уже к 2030-м годам глобальный отказ от нефти будет идти полным ходом, уголь будет находиться в необратимом упадке и даже газ будет приближаться к своему пику. Россия не сможет повлиять на эти глобальные тенденции, но в совокупности они изменят правила игры для ее экономики. Доходы России от ископаемого топлива будут неуклонно и необратимо сокращаться.

Во-вторых, России нечем заменить ископаемое топливо как источник дохода. Природный газ и СПГ компенсируют лишь небольшую часть недостачи от нефти. Экспорт угля сократится по мере снижения мирового спроса на уголь. Амбиции России стать экспортером высоких технологий не осуществятся из-за хронической слабости сферы технологических инноваций и их коммерческой реализации. Единственными существенными исключениями будут ядерная энергетика и оружие, но они не восполнят пробел.

В-третьих, в результате падения доходов от экспорта ресурсы государства будут устойчиво сокращаться. Растущую долю сокращающихся доходов необходимо будет реинвестировать в сам сырьевой сектор, особенно в нефть. Это сократит остаток, доступный для перераспределения в остальной части экономики – для инвестиций в инфраструктуру, субсидий, обороны, безопасности и социального обеспечения. Темпы роста, вероятно, снизятся, а уровень жизни перестанет расти. Политическая конкуренция за оставшиеся ресурсы государства обострится.

Движущей силой этих первых трех тенденций будут, в первую очередь, процессы, идущие за пределами России, и особенно темпы энергетического перехода. Все глобальные прогнозы последствий изменения климата разделяют одну и ту же базовую концепцию энергетического перехода: это будет борьба между растущими силами перемен (как положительных, так и отрицательных) и инерцией устоявшихся структур и систем. В этой борьбе Россия не будет на стороне перемен; вместо этого она станет частью систем инерции. Но ее действия мало повлияют на глобальный ход и исход борьбы, в сравнении с действиями других крупных игроков – США и Европы, и прежде всего Китая и Индии. Россия будет испытывать на себе изменения, приходящие извне, а не создавать их.

Внешние последствия изменения климата для России, вероятно, будут развиваться в два этапа. В течение первого периода, который продлится до конца 2020-х годов, будет преобладать путь «медленного перехода». Потребление нефти и газа будет продолжать расти, а уголь сохранит за собой право на жизнь. Цены на сырьевые товары могут даже продолжить расти в течение этого десятилетия, и время от времени будут происходить отдельные всплески в ответ на текущие события. В этот период нынешняя углеводородная модель российской политики будет временно сохранять жизнеспособность.

Но к началу 2030-х годов начнется второй этап. По мере того как последствия изменения климата во всем мире будут все более заметными, на первое место все больше будет выходить путь быстрого перехода. Спрос на нефть достигнет пика где-то в течение этого десятилетия, а затем начнет постепенно снижаться. В то время как мировой спрос на газ будет продолжать расти, возобновляемые источники энергии будут все больше вытеснять из энергетики уголь. Экспортные доходы России от продажи энергоресурсов начнут неумолимо снижаться. К 2040 году путь быстрого перехода станет преобладающим, и с этого момента отказ от использования ископаемого топлива будет быстрым. Экспортные доходы от других источников возместят лишь небольшую часть доходов, недополученных от ископаемого топлива.

Общий вывод драматичен: впервые с 1960-х и 1970-х годов, когда Советский Союз начал крупномасштабный экспорт нефти и газа, Россия не сможет поддерживать свой рост за счет экспорта энергии, и у нее будет недостаточно капитала для инвестиций в адаптацию и модернизацию. Сейчас мы остановимся более подробно на этих первых трех положениях и только потом перейдем к оставшимся двум, которые касаются изменения климата внутри России.

Российские экспортные доходы и грядущий бюджетный разрыв

Согласно прогнозу будущих экспортных доходов, приведенному во введении (таблица 1), к 2050 году доходы России от экспорта могут сократиться на 45 %. Однако эта цифра отражает только валовые доходы. Из них нужно вычесть инвестиционные и эксплуатационные расходы производителей, которые будут выше, чем сегодня. Остальное будет пресловутым уменьшающимся пирогом, который потом надо будет делить между производителями и государством. Рассматривая эти цифры, следует иметь в виду, что прогнозируемые тенденции сохранятся и после 2050 года и что экспортные доходы России, вероятно, продолжат снижаться.

Дело не в том, что России будет не хватать природных ресурсов, а в том, что спрос на них будет слабеть благодаря распространению возобновляемых источников энергии, растущих ограничений на использование ископаемых видов топлива и электрификации все более сервисно ориентированной мировой экономики. Наконец, темпы экономического роста Китая, которые питали взрывной рост спроса на сырьевые товары в последние десятилетия, замедлятся. Большой сырьевой суперцикл этих лет не повторится. Оставшиеся российские углеводородные ресурсы будут все больше попадать в «ножницы» снижающегося спроса за границей и растущих затрат внутри страны.

Как это повлияет на государственные расходы? В течение последнего десятилетия доля доходов от экспорта нефти и газа в федеральном бюджете колебалась от четверти до половины, в зависимости главным образом от колебаний мировых цен на углеводороды[571]. Если включить косвенные доходы от экспорта, такие как дивиденды, выплачиваемые государству как держателю акций, то доля нефтегазового экспорта в доходах государства окажется еще больше. С другой стороны, неуглеводородная часть федеральных доходов постоянно находится в дефиците. Иными словами, только доходы от экспорта нефти и газа позволяют российскому правительству сбалансировать бюджет. Это критически важные цифры, учитывая ключевую роль государства в поддержке инвестиций государственных компаний, а также в предоставлении субсидий, финансировании государственных программ (включая оборону), оплате труда государственных служащих и поддержании обширной системы социального обеспечения. Учитывая, что население России стареет, потребуется рост расходов на пенсионное обеспечение и здравоохранение. Хватит ли у государства доходов на покрытие этих нужд?[572]

В последнее десятилетие Институт Гайдара в Москве подготовил серию прогнозов того, что он называет «бюджетным разрывом», который определяется как баланс между текущими доходами государства и его расходами[573]. Последние расчеты, основанные на долгосрочном прогнозе экономического роста до 2036 года, составленном Министерством экономического развития, предсказывают хронический бюджетный разрыв в пределах от 9,4 до 10,1 % ВВП[574]. Двумя основными причинами являются старение населения и то, что Институт называет «нерешенной проблемой замещения сокращающихся