Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

воспроизводства населения, и это снижение лишь частично компенсируется миграцией, в основном из Средней Азии. Это особенно серьезно сказывается на российском сельском хозяйстве, поскольку молодые люди уезжают из сельской местности в города, что представляет собой потенциальную угрозу для отрасли, добившейся в последние годы впечатляющих успехов. Аналогичная миграция происходит на Крайнем Севере, когда коренные народы переселяются в несколько крупных городов вроде Якутска. Результатом стал растущий демографический и этнический дисбаланс, который влечет за собой разного рода издержки.

Тем не менее, возможно, сильнее всего бремя прошлого довлеет над российской культурой и российскими институтами. Особенно это проявляется в отношениях России с внешним миром. Как мы увидим в следующем разделе, изменение климата сделает эту проблему еще более сложной.

Россия и внешний мир

Изменение климата в сочетании с сокращением экспортных доходов России будет иметь несколько далеко идущих последствий для положения России в мире. Во-первых, Россия станет относительно более изолированной от мировой экономики. В отличие от Китая, она по-прежнему будет менее интегрированной. Наконец, вряд ли она будет играть ведущую роль в глобальной дипломатии, связанной с изменением климата.

По сравнению с советскими временами, когда государство проводило систематическую политику экономической изоляции, сегодня российская экономика относительно открыта миру. В 2017 году соотношение российского экспорта к ВВП составило 26 %, что ставило Россию на 115-е место из 164 стран, отслеживаемых Всемирным банком[587]. Однако с начала века отношение экспорта к ВВП неуклонно снижалось с 38–40 % до 20 с небольшим. Российская экономика двигается в сторону увеличения доли потребительских товаров и услуг, которые в основном продаются внутри страны. Таким образом, российская экономика менее открыта для мировой экономики, чем кажется, и если экспорт сырья будет сокращаться, не компенсируясь другим экспортом, то станет очевидным, что в действительности участие России в мировой экономике сокращается, а не растет.

Политические процессы последних лет толкают Россию в том же направлении. Сравните эволюцию России с эволюцией Китая. За последние тридцать лет Китай превратился из бедной крестьянской страны, закрытой для внешнего мира, в локомотив мировой экономики и технологического конкурента США. В тот же период Россия по-прежнему относилась к интеграции с подозрением, сопротивлялась открытости, сохраняла двойственное отношение к иностранным инвестициям и была изолирована от основных научно-технических течений[588]. При Путине эти тенденции усилились, и государственно-капиталистическая система, которую он оставит в наследство России, скорее всего, останется такой же зависимой от экспорта сырья, как и прежде. Как утверждает профессор Джорджтаунского университета Харли Бальцер, если интеграцию Китая в мировую экономику можно назвать «глубокой», то интеграцию России – «поверхностной»[589].

Интеграцию России в мировую экономику можно также назвать «негативной» в том смысле, что капитал покидает страну, а не поступает в нее. Практически на протяжении всей своей постсоветской истории Россия была нетто-экспортером капитала, поскольку российские частные инвесторы перемещали свои активы в безопасные убежища за границей. (Единственным исключением был период с 2005 по 2007 год, накануне мировой финансовой рецессии.) С 2015 по 2018 год, после введения санкций США и снижения цен на нефть, отток прямых инвестиций колебался на уровне 2 % ВВП, в то время как приток для большинства лет был ниже 2 %[590]. Россия особенно страдает от стремления российских компаний и богатых людей выводить свои капиталы из России. Согласно недавнему исследованию, «состояние богатых россиян за границей примерно втрое больше официальных чистых валютных резервов и сопоставимо по величине с общими финансовыми активами домохозяйств в России»[591]. Это указывает на фундаментальную слабость – отсутствие веры в будущее России у тех, от кого оно больше всего зависит. Опять же, следствием этого станет то, что способность России диверсифицировать свою экономику и адаптироваться к изменению климата окажется значительно снижена.

Растущая изоляция России усугубляется санкциями, введенными Соединенными Штатами и Европейским союзом после присоединения Крыма в 2014 году и действий России на востоке Украины. Они являются дополнительным тормозом для российской экономики, в основном из-за их негативного влияния на иностранные инвестиции. К несчастью для России, санкции, скорее всего, останутся в силе в обозримом будущем; они могут даже усилиться. В Соединенных Штатах санкции в отношении России теперь регулируются законодательными актами, а не исполнительными указами; по сути, политику санкций теперь контролирует конгресс. Как показывает известный пример поправки Джексона-Вэника – закона, действовавшего дольше, чем жизнь целого поколения, – меры, принятые конгрессом против России, отменить почти невозможно. Россияне мрачно осознают это.

По мере уменьшения ее финансовых ресурсов, у России не будет ни желания, ни возможности играть ведущую роль в глобальной дипломатии, связанной с изменением климата. Она будет продолжать ссылаться на свои успехи в сравнении с 1990 годом и будет упирать на роль своих лесов в поглощении CO2. Но в целом ее вклад в сокращение выбросов CO2 вряд ли будет более чем символическим, потому что экономические стимулы внутри России будут тормозить быстрый энергетический переход и у России будет мало ресурсов для инвестирования в модернизацию своей промышленности. Российское правительство, вслед за правительствами других стран, скорее всего, примет на себя формальные обязательства по декарбонизации и будет плодить официальные климатические стратегии и доктрины, обещающие долгосрочное сокращение выбросов, но без какого-либо реального эффекта. Российские компании, особенно те, у которых есть активы за рубежом, станут рекламировать свои «зеленые» достижения, но большей частью это будет всего лишь «зеленое прикрытие», направленное на предотвращение делистинга российских компаний за рубежом и защиту их зарубежных активов. Россия будет упорно торговаться, чтобы ограничить налоги на выбросы углерода, взимаемые с ее экспорта, но ее способность декарбонизировать свой экспорт ископаемого топлива останется ограниченной. Единственным исключением может стать разработка водорода, если грядущие технологические прорывы сделают возможным производство и транспортировку водорода в сочетании с природным газом. Но настоящая «водородная революция», которая в любом случае произойдет не менее чем через два десятилетия, скорее повредит оставшемуся российскому экспорту энергоносителей, чем поможет.

Россия: великая держава на закате?

Эпоха глобализации совпала с распадом Советского Союза и внезапным возвращением России в мировую экономику. Россия вступила в XXI век значительно ослабленной по сравнению с советскими временами, когда она обладала второй по величине экономикой в мире и соперничала с Соединенными Штатами в области военных технологий и мощи. В конце 1991 года Советский Союз в одночасье потерял половину своего населения, а границы России вернулись к ее историческому ядру XVII века. Ее экономика рухнула; уровень жизни резко упал; и его образовательная и научная системы развалилась. Несмотря на впечатляющее восстановление в период с 2000 по 2015 год, связанное в основном с длительным повышением цен на нефть и благоразумной фискальной и бюджетной политикой, с тех