Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

Это отделяет «Русал» от других российских производителей металлов, потому что с точки зрения политики в области изменения климата важны в основном его действия за пределами России. Это помогает объяснить активную климатическую политику, проводимую «Русалом». «Русал» рекламирует свою экологичность и выступает в поддержку высоких налогов на выбросы углерода в отношении энергоемких экспортных товаров из России, таких как уголь и черные металлы[550]. En+ настаивала на том, чтобы лондонская биржа металлов (LME) заставляла производителей алюминия раскрывать данные о выбросах CO2[551]. Еще в 2008 году «Русал» присоединился к спонсируемому ООН Глобальному договору «С заботой о климате: платформа действий бизнес-лидеров», который продвигает бизнес-инициативы в области климата[552]. («Русал» был одной всего из двух российских компаний, сделавших это.) В 2015 году «Русал» присоединился к международному проекту по обнародованию информации о выбросах CO2. Дерипаска поддерживает введение глобального налога на выбросы[553].

Внутри России Дерипаска сыграл заметную роль в обсуждении изменения климата, выступая за ужесточение законодательства. В качестве председателя Комитета по экологии и природопользованию РСПП Дерипаска активно добивался принятия в российском законодательстве принципа «наилучших доступных технологий», в соответствии с которым предприятия должны модернизировать свои производственные процессы для достижения лучших мировых экологических стандартов[554]. В 2019 году «Русал» объявил, что за пять лет сократил свои выбросы в расчете на тонну на 7,5 % и нацелился на такое же сокращение к 2025 году, хотя отчасти это, по-видимому, будет достигнуто за счет того, что «Русал» избавится от оставшегося производства, работающего на угле.

Решающее значение для российского алюминия имеет китайский рынок. Несмотря на то что стремительный прежде рост китайской экономики замедлился, спрос на алюминий со стороны Китая, вероятно, останется высоким. Китайская автомобильная промышленность продолжает расширяться, одновременно переходя на более легкие автомобили, и, как следствие, потребление алюминия к середине века может удвоиться[555]. Однако Китай самостоятельно производит половину мирового алюминия, в десять раз больше, чем Россия. К 2019 году неиспользованные мощности Китая уже вдвое превышали все производство в России[556]. Таким образом, на китайском рынке алюминия Россия в лучшем случае является временным поставщиком, и эта уязвимость со временем будет только усиливаться. Одним из сравнительных преимуществ России является то, что китайские металлургические комбинаты по-прежнему в основном работают на угле. Поэтому экспорт России в Китай будет частично зависеть от того, насколько быстро Китай будет переходить на другие виды топлива (см. главу 4).

Никель

Разлив топлива в Норильске в мае 2020 года, о котором шла речь в главе 8, посвященной Арктике, сделал «Норникель» национальным символом экологической бесхозяйственности на Крайнем Севере. В этом есть своя ирония, потому что «Норникель» уже вкладывал значительные средства в контроль над своим самым проблематичным с точки зрения загрязнения производством, диоксидом серы, и в улучшение процедур управления. В частности, в 2016 году «Норникель» закрыл свой старейший металлургический завод в Норильске, а в 2019 году начал процедуру закрытия плавильных цехов на Кольском полуострове, недалеко от норвежской границы. Путин давно проявлял интерес к программе «Норникеля» по сокращению загрязнения, и в декабре 2018 года – за восемнадцать месяцев до разлива в Норильске – его основной владелец Владимир Потанин встречался с Путиным, чтобы доложить о ходе ее выполнения. Тогда Потанин утверждал, что на свою экологическую программу, в основном на сокращение выбросов диоксида серы, компания выделила в общей сложности 150 миллиардов рублей (около 2,5 миллиарда долларов по тогдашнему курсу)[557].

Но разлив в Норильске продемонстрировал разницу между классической «экологической» проблематикой – загрязнением воздуха, кислотными дождями – и изменением климата, которое угрожает дестабилизировать инфраструктуру по всему Крайнему Северу. В долгосрочной перспективе адаптация к изменению климата обойдется гораздо дороже, чем обычная охрана окружающей среды (см. главу 8). Но, к счастью для Потанина, на него не возложили эту более широкую миссию. В отличие от алюминиевой и сталелитейной промышленности, «Норникель» не производит значительных количеств CO2. Поэтому если никелевой промышленности удастся перестать привлекать к себе всеобщее внимание на севере России, она может остаться относительно незатронутой внутренней политикой изменения климата.

Кроме того, в качестве ведущего российского производителя меди, палладия и платины, а в последнее время родия и других редкоземельных металлов, «Норникель» мог бы играть растущую роль в экспорте металлов из России. До сих пор Россия не предпринимала серьезных усилий для развития экспорта этих металлов; вместо этого Россия полагалась на их импорт для собственных нужд. Однако глобальный спрос на эти «новые» металлы, вероятно, сильно возрастет в ближайшие годы и может стать источником дополнительных экспортных доходов[558].

Сталь и черная металлургия

В российской металлургической отрасли черная металлургия является крупнейшим источником выбросов CO2, на ее долю приходится около половины общего объема выбросов в этом секторе[559]. Большая часть производства черных металлов в России строится на угле; действительно, в постсоветское время несколько крупных сталелитейных компаний, таких как «Евраз» и «Мечел», приобрели крупные угольные активы и сами стали экспортерами угля.

Традиционно основными рынками сбыта российских черных металлов были Европа на западе и Китай на востоке. Из-за высоких транспортных расходов более отдаленные районы не играли большой роли. В 2019 году экспорт железной руды и стали принес 18 миллиардов долларов, или около 2/3 всего экспорта металлов[560].

Россия производит как железную руду, так и сталь, но, если большая часть российской железной руды идет на экспорт, то российская сталь в основном потребляется внутри России. Экспорт помог сохранить сталелитейную промышленность в 1990-х годах, но крупные металлургические компании, такие как Магнитогорский металлургический комбинат (второй по величине производитель стали в России после НЛМК), в 2000-х годах вернулись к внутреннему рынку, и теперь на российские компании приходится большая часть продаж сталелитейной промышленности[561]. Таким образом, сталелитейная промышленность менее чувствительна к колебаниям мирового спроса и цен, чем остальная российская металлургия; но по мере замедления российской экономики, внутренний спрос на сталь также снижался, что толкало к увеличению экспорта стали[562].

Хотя большинство других экспортеров сырьевых товаров консолидировались вокруг одной доминирующей компании, сектор черных металлов по-прежнему разделен между многочисленными производителями, которые активно конкурируют как друг с другом, так и с иностранными экспортерами[563].

За последнюю четверть века российские производители стали вложили значительные средства в модернизацию своих производств, вложив более 2,6 триллиона рублей (около 35 миллиардов в текущих ценах) в новые процессы и заводы, хотя, по словам одного ведущего российского эксперта, по технологическому уровню они все еще отстают от Западной Европы