Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

Таким образом, по мере приближения середины столетия, российская продовольственная система будет испытывать все большую нагрузку. В условиях, когда доходы от экспорта энергии, особенно ископаемого топлива, будут сокращаться, у государства будет меньше ресурсов для вмешательства, в сравнении с тем, как это было при Путине. Российские фермы и их владельцы все больше будут оставаться один на один с глобальным рынком и своими собственными проблемами. В этих обстоятельствах устойчивость российского сельского хозяйства будет зависеть от того, действительно ли путинские десятилетия укрепят село или они обернутся кратковременным всплеском процветания и набивания карманов.

8. Повесть о двух Арктиках

Двадцать девятого мая 2020 года гигантский резервуар для хранения дизельного топлива на территории электростанции в Норильске, столице никелевой промышленности России, внезапно дал течь, когда просел его цементный фундамент, в результате чего 21 000 тонн дизельного топлива вылились в близлежащую реку Амбарная. Топливо окрасило реку, текущую в Северный Ледовитый океан, в ярко-красный цвет, распространяя загрязнение, которое, вероятно, будет отравлять водные организмы в течение следующего десятилетия. Последовавшее за этим расследование показало, что резервуару более сорока лет и, как и многие постройки советской эпохи в Норильске, он не ремонтировался[498], его фундамент ослаб в результате таяния под ним вечной мерзлоты. По масштабу этот разлив был сопоставим с аварией Exxon Valdez на Аляске.

Инцидент задел российское общественное мнение за живое, и в течение следующих нескольких недель он интенсивно освещался в СМИ, как в печатных изданиях, так и в социальных сетях, где тысячи людей выражали свой гнев. Президент Путин был в ярости и провел серию широко освещавшихся онлайн-видеоконференций, требуя, чтобы виновные были установлены и наказаны. В Норильск нахлынули московские чиновники, директор завода и два ведущих инженера были арестованы и обвинены в халатности, а Путин объявил чрезвычайную ситуацию федерального масштаба. Непосредственно на линии огня оказался один из первых и богатейших олигархов России Владимир Потанин, основной владелец «Норникеля», компании, которой принадлежало давшее течь хранилище. Путин устроил публичную порку несчастному Потанину, который пообещал выделить на очистку часть своего личного состояния, но даже это не утихомирило публичного гнева президента, и он продолжал отчитывать местных чиновников вплоть до лета.

Источник: Jaroslav Obu, Sebastian Westermann, Andreas Kääb, and Annett Bartsch, Ground Temperature Map, 2000–2016, Northern Hemisphere Permafrost. Alfred Wegener Institute, Helmholtz Centre for Polar and Marine Research, Bremerhaven, PANGAEA, 2018. https://doi.org/10.1594/pangaea.888600.

Для жителей Норильска разлив дизельного топлива не был чем-то новым. После аварии российский корреспондент взял интервью у тридцатилетнего норильского инженера-строителя, который сказал следующее[499]:

Крики об ущербе природе отстали лет этак на пятьдесят. Водоемы и почвы тундры в Норильске ‹…› уже давно были угроблены хвостами обогатительных фабрик. Эти отходы – в тысячу раз более вредные, чем дизтопливо. О каких нерестилищах сейчас говорят?! Рыбу там никто не ловит уже десятилетия. Она пахнет химией – съешь такую рыбку – и сразу в морг.

Но подлинное значение норильского эпизода заключается в том, какое будущее он предвещает России. Город построен на вечной мерзлоте, смеси песка, почвы и льда[500] – той самой смеси, которая покрывает две трети территории России. По мере ее таяния вся инфраструктура деградирует. Многие восприняли прорыв в Норильске как тревожный сигнал для всей российской Арктики. Спустя месяцы российские СМИ все еще пестрели статьями о последствиях разлива.

Из этого эпизода напрашивается вывод, что проблемы, вызванные таянием вечной мерзлоты, и все более настоятельная необходимость вкладывать средства в адаптацию к ней все более отчетливо фигурируют в сознании российских политиков, включая самого президента. Но это не так. В действительности существуют два противоположных нарратива, касающихся Крайнего Севера. Первый, в значительной степени разделяемый научным сообществом и местным населением, призывает к крупномасштабным инвестициям в инфраструктуру всей внутренней части Сибири, чтобы она могла противостоять последствиям глобального потепления. Другой нарратив рассматривает глобальное потепление как шанс. Таяние морского льда вдоль северного побережья России открывает перспективу нового важного морского пути в Азию и стимулирует развитие всего арктического побережья[501].

Российская политика явно предпочитает второй нарратив. Приоритет Кремля – сосредоточиться на морском пути и использовать его для разработки и экспорта нефти и сжиженного природного газа (СПГ). Напротив, обширная внутренняя территория Сибири игнорируется. Учитывая ограничения, накладываемые холодом, удаленностью, бедными почвами и сокращающимся населением в большей части арктического региона, это логичный выбор, обусловленный сравнительным преимуществом России в экспорте сырья, особенно углеводородов. Но в долгосрочной перспективе результатом будет еще большая специализация Крайнего Севера и Дальнего Востока на горстке продаваемых ресурсов, притом что долгосрочная стоимость этих ресурсов может снижаться. В то же время социальные и экономические издержки пренебрежения внутренними районами Арктики будут все более тяжкими. Однако пока мало признаков того, что Кремль признает серьезность этой дилеммы или даже вообще видит тут какую-то дилемму.

В этой главе я исследую две противоположные тенденции, наблюдаемые в настоящее время в российской Арктике: активное развитие арктического побережья, связанное с разработкой нефти и газа, и контрастирующий с ним демографический и экономический спад на большей части внутренних районов. Два больших вопроса для будущего российской Арктики таковы: насколько быстро и далеко пойдет природно-ресурсное освоение арктического побережья по мере таяния прибрежных льдов и открытия Северного морского пути и каковы будут последствия изменения климата для внутренних районов, связанные с ускорением таяния вечной мерзлоты?

Грядущий закат Арктики: внутренние районы

Россия – это во многом Арктика. Примерно пятая часть территории России расположена к северу от полярного круга, хотя сам по себе этот факт мало о чем говорит. Около двух третей территории России лежит на вечной мерзлоте; по мере потепления климата вечная мерзлота тает все быстрее. Средние температуры в России растут в 2,5 раза быстрее, чем в остальном мире, но в российской Арктике они растут в пять раз быстрее, а в некоторых районах – в семь[502]. Пагубные последствия для здоровья людей и для окружающей среды уже велики[503].

В зоне вечной мерзлоты сосредоточена значительная часть природных богатств России. В европейской части России нефть, газ и уголь добываются в Печорском бассейне Республики Коми. Одни из самых больших в мире запасов нефти и газа разрабатывались с 1960-х годов за Уралом, в Западной Сибири, и в настоящее время новое поколение добычи основано на полуострове Ямал. Восточнее, в Красноярском крае, в Норильске разрабатываются огромные месторождения никеля и других металлов. В Республике Саха, на северо-востоке России, расположены крупные центры угледобычи и металлургии, а также