Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

присутствия [императора], он вышел навстречу, принес свои извинения и получил прощение, имея прекрасного ходатая в лице [своего] сына. Благодаря этому он сделался другом Траяна и угощал его обедом, а во время пира заставил своего сына исполнить какие-то варварские танцы»[567].

Марк Ульпий Нерва Траян. Античный бюст

Зиму 115/116 г. император провел в Антиохии и чуть не погиб во время страшного землетрясения. Картина была действительно ужасной. «Бушевали мощные грозы, и дули чудовищные ветры, но никто не мог даже предположить, что они повлекут за собой столь огромные беды. Вначале неожиданно прогремел жуткий гром, за ним последовало сильное сотрясение, вздыбилась вся земля, строения взлетели вверх, одни из них, поднятые на воздух, сразу обрушились и разбились на куски, другие же рушились, колеблемые в разные стороны, словно во время морской качки, и [их обломки] далеко разлетались на открытые места. Стоял ужасающий грохот трескающихся и ломающихся бревен, черепицы и камней; и взметнулись столь огромные тучи пыли, что невозможно было ничего увидеть, сказать и услышать. Пострадало множество людей, даже те, кто находился вне домов: их трясло и с силой подбрасывало вверх, и они ударялись о землю, словно падая с утеса; одни получали увечья, другие погибали. Даже некоторые деревья выбрасывало вверх вместе с корнями. Число же тех, кто погиб, оказавшись погребенным в домах, невозможно подсчитать, ибо многие были убиты самим обрушением обломков, великое же множество задохнулись под развалинами. Ужасные страдания претерпели те, кто был частично погребен под [обрушившимися] камнями и бревнами и не мог ни выжить, ни принять мгновенную смерть. Тем не менее и из них, учитывая их многочисленность, было спасено немало, но далеко не все они выбрались невредимыми. Многие ведь лишились ног или рук, у некоторых были разбиты головы, другие истекли кровью; одним из них был консул Педон, который тут же скончался. Говоря в целом, не было вообще такого вида страдания, которого не претерпели бы тогда эти люди. И поскольку божество продолжало сотрясать [землю] на протяжении многих дней и ночей, люди оставались без средств к существованию и без помощи, одни из них погибали под тяжестью рухнувших зданий, другие – от голода, даже если им удавалось уцелеть в каком-нибудь небольшом пространстве, образовавшемся среди завалов балок или под сводами арочных колоннад. Когда же наконец бедствие прекратилось, некий человек, отважившийся взобраться на руины, обнаружил еще живую женщину. Она была не одна, но имела при себе младенца и выжила благодаря тому, что и сама питалась, и дитя кормила собственным молоком. Ее вместе с ребенком извлекли из-под завалов и вернули к жизни, а затем обследовали и другие груды развалин, но не смогли найти в них никого, кто был бы еще жив, за исключением одного ребенка, который сосал грудь своей уже умершей матери. Извлекая же мертвые тела, они уже не могли больше радоваться собственному спасению. Такое вот великое бедствие обрушилось тогда на Антиохию… Даже сама гора Касия сотряслась настолько мощно, что казалось, будто ее вершины закачались и вот-вот оторвутся, чтобы обрушиться на город. Другие горы также осели, и появились многие источники, которых раньше не существовало, а те, что текли прежде, исчезли»[568].

Однако Фортуна хранила императора, и он прожил почти два года. Траян получил только несколько легких повреждений и с помощью человека исключительно мощного телосложения выбрался через окно комнаты. Землетрясение продолжалось в течение многих дней, и император жил под открытым небом на ипподроме.

В начале весны 116 года началась завершающая фаза борьбы в Адиабене. «Так как местность около Тигра лишена леса, пригодного для постройки кораблей, свои суда, построенные в лесах близ Нисибии, он доставил к реке на повозках: они были сделаны таким образом, что их можно было разобрать на части и [затем снова] собрать». Организовать переправу было чрезвычайно сложно, так как защитники Адиабены, заняв позиции на противоположном берегу, обстреливали легионеров. Однако римская армия имела в большом количестве корабли, «и воины, и одни суда были очень быстро соединены вместе, другие, с тяжеловооруженными пехотинцами и лучниками на борту, выставлены перед ними на якорях, а третьи перемещались то в одном, то в другом направлении, как будто намереваясь осуществить переправу. Вследствие этих маневров и того ошеломительного впечатления, какое произвело столь огромное количество кораблей, одновременно появившихся из страны, лишенной леса, варвары отступили, и римляне переправились [через реку] и овладели всей Адиабеной»[569].

Лето должно было потрачено на адиабенскую кампанию, а на позднюю осень и зиму было запланировано нападение на Вавилонию, так как летом там практически невозможно проводить военную кампанию[570]. Осенью 116 года начались активные действия на Евфрате. Армия Траяна спускалась вниз по течению Евфрата и «продвинулись вплоть до самого Вавилона, почти не встречая какого бы то ни было противодействия. Часть шла по правому берегу, часть двигалась на кораблях.

Южнее Вавилона, где Евфрат и Тигр близко сходятся, римские корабли удалось перетащить в Тигр[571], с их помощью легионы переправились через Тигр, без боя заняли Селевикию и вступили в Ктесифон.

Бокщанин пишет, что парфяне совершенно не ожидали быстрого броска; среди добычи, захваченной в Ктесифоне, были дочь Хосроя и его знаменитый золотой трон, а сам великий царь бежал.

В чем причина стремительного успеха римлян? Историки охотно цитируют сообщения Диона Кассия, что „Парфянская держава истощена была внутренними распрями и тогда все еще была охвачена мятежами“[572].

Все эти обстоятельства имеют место быть, но „истощение“ и „мятежи“ не объясняют, почему не была эвакуирована царская семья. Возможно, что речь идет о заговоре проримской партии в Парфии. Именно в этом случае мы правильно поймем сообщение о том, что через несколько месяцев аршакид Парфамаспад станет римским ставленником на царском престоле в Ктесифоне. В пользу этого фактора говорит и взятие без боя Селевкии.

Траян считал себя победителем. Монеты, выпущенные приблизительно в это же время, содержали легенду PARTHIA CAPTA („Покоренная Парфия“), на завоеванную территорию была наложена дань. Сенатом ему были назначены и другие почести, в том числе и право отпраздновать столько триумфов, сколько ему будет угодно. После этого римляне двинулись к берегам Персидского залива.

Можно предполагать, что обдумывалась экспедиция в Индию. Очевидно, что 64-летний император завидовал своему 30-летнему предшественнику. „Император достиг самого океана (в данном случае – Персидского залива.– Примеч. Л.Н.) и, поразившись его видом и увидев корабль, плывущий в Индию, сказал: „Будь я помоложе, я непременно поплыл бы и к индам““. Он ведь задумывался и об индах и внимательно изучал их дела, а Александра считал счастливцем. Впрочем, он заявлял, что продвинулся