Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

Однако весной 117 г. события пошли совершенно в ином направлении – иранский историк Каве Фаррох называет этот этап войны «ответным ударом Хосрова (Хосроя)»[574]. Дион Кассий рассказывает, что в тылу римской армии вспыхнули восстания: «В то время, пока он плыл к океану и возвращался оттуда назад, все (выделено мной.– Примеч. Л.Н.) ранее захваченные страны пришли в волнение и подняли восстания, и местные народы либо изгнали, либо уничтожили размещенные среди них гарнизоны»[575]. Точный размах восстаний неизвестен, но перечисляются Хатра, Нисибис, Эдесса и даже Селевкия (есть дискуссия о том, перекинулось ли восстание в Армению). Эта информация позволят считать, что коммуникации были перерезаны и римская армия в Нижнем Двуречье оказалась отрезана от Империи.

Обстоятельства, в которых начались восстания в Месопотамии, не совсем ясны. Как уже говорилось в главе «Защита Бокщанина», восстание началось в Империи.

В 115г.[576] в Египте (вероятно, пользуясь тем, что легионы в Парфии) иудеи «в Александрии, остальном Египте и еще в Кирене, словно одушевляемые каким-то страшным и мятежным духом, устремились… на греков, живших вместе с ними. Восстание разрасталось; в следующем году это была уже настоящая война… в первом сражении случилось так, что греков одолели[577].

„Тем временем иудеи, живущие в Кирене, выбрав в качестве своего предводителя некоего Андрея, стали убивать и римлян, и греков“. Очевидно, что события сопровождалось страшной резней. Бежавшие в Александрию переловили и перебили иудеев, живших в городе. Лишившись их поддержки, киренские иудеи начали… грабить Египетскую землю; опустошение номов стало их постоянным занятием» [578]. Подавление восстания заняло много времени («война была долгой и упорной»).

Траян, подозревая, что иудеи и в Месопотамии нападут на римлян и тех, кто их поддерживает, повелел Лусию Квиету очистить от них эту область. Лусий, ведя с собой войско, истребил огромное количество тамошних иудеев[579]. Эти сообщения Евсевия, конечно, подтверждают версию Бокщанина о том, что восстания в провинциях Империи (в Кирене, на Кипре) и восстания в Месопотамии были связаны.

Очевидно, что парфяне должны были воспользоваться трудностями римлян. Наиболее понятную информацию дает поздний источник – «Хроники Иоанна Малалы»[580]. По его сообщениям, Хосрой и его брат Митридат начали действия против Рима, военных возглавляли их сыновья: Санатрук, сын Митридата[581], и Парфамаспат, сын Хосроя. Кажется, что Санатрук действовал успешнее. «Волнения местных народов» и «восстания» скорее всего означали, что при появлении парфянских войск местные правители перешли на их строну и нанесли удар по оккупационным силам.

В этих условиях римлянам надо было действовать сразу по нескольким направлениям. Из сообщений Диона Кассия следует, что Траян направил в Месопотамию на подавление восстания легатов Лусия и Максима. Против Селевкии были направлены легаты Эруций Клар и Юлий Александр. Наконец, какие-то части оставались с императором.

Военные действия шли с переменным успехом. Максим был разбит в сражении и погиб[582], но Лусий отвоевал Нисибию, после осады захватил и разрушил Эдессу, была сожжена и Селевкия.

Римляне использовали агентуру в парфянской элите: «Услышав, что произошла ссора между Санатруком… и его двоюродным братом Парфамаспатом, император Траян направил послание Парфамаспату и предложил ему взятку, обещая передать ему державу персов (здесь парфян.– Примеч. Л.Н.), если он станет его союзником. Парфемаспат принял деньги и пришел к Траяну ночью. Приняв его и его войска на свою сторону, сам божественный Траян выступил против Санатрука. Многие персы погибли, и он захватил Санатрука, царя царей персов, когда он бежал, и убил его»[583].

Драхма Хосроя I

После победы над Санатруком Траян, «прибыв в Ктесифон, собрал на обширной равнине всех римлян и всех парфян, которые были там в это время, поднялся на высокий помост и, превознеся в возвышенной речи свои свершения, поставил царем над парфянами Парфамаспата, возложил на его голову диадему»[584].

Очень выразительно обоснование этого решения, которое приводит Иоанн Малала со ссылкой на Арриана: «Траян написал в сенат в Рим: „Эта страна настолько неизмеримо обширна и отделена от Рима таким неисчислимым расстоянием, что мы не можем управлять ею, но давайте предоставим им царя при условии римской власти“». Сенат написал ему из Рима, чтобы он сделал все, что он хотел, лишь бы считался с интересами Римской империи. Конечно, это кардинальная смена ситуации: трудно представить себе, что Александр Македонский пишет такое письмо матери Олимпиаде, чтобы объяснить свой отказ от продолжения похода. Трудно представить, что для него «обширность» и «отдаленность» – основание для отказа от контроля за территорией. Великий македонец три года провел в Бактрии и Согдиане, которые намного дальше и обширнее Вавилонии. Очевидно, что Александр Македонский и Траян мыслили совершенно по-разному.

Вместе с тем дело Санатрука продолжил его сын Вологез, «выстроил [свои войска] против Севера[585] и, прежде чем вступить в битву с [римлянами], попросил о перемирии и получил его, [Траян] отправил к нему послов и в обмен на мир даровал ему часть Армении». Таким образом Армения вернулась под контроль Аршакидов (союзников Траяна).

Назначив проримского правителя в Ктесифон, римский император сам двинулся на север, вероятно, прикрывая правый фланг рекой Тигр. Возможно, он хотел принять личное участие в подавлении мятежей, возможно, планировал вывести войска в Сирию для перегруппировки. Так или иначе, началась знаменитая первая осада Хатры, которая закончилась неудачей.

По сообщению Диона Кассия, город «не отличается ни величиной, ни богатством; окружающая его местность представляет собой в основном пустыню и не имеет ни воды (кроме как в очень небольшом количестве и скверного вкуса), ни леса, ни корма для скота. <…> Но само это месторасположение, делая невозможным ведение осады крупными силами, защищает [город], как и тот солнечный бог, которому он посвящен» (выделено мной.– Примеч. Л.Н.).

В начале осады римлянам удалось разрушить часть его стен. Император бросил в прорыв конницу и сам участвовал в атаке (напомню: ему шел 64-й год). На римских всадников обрушился ливень стрел защитников города. Хотя императорского эскорта не было (Траян не хотел, чтобы его узнали), но, по словам Диона Кассия, осажденные «по благородной седине и величавому облику»[586] догадались, что это может быть император. Лучники Хатры обстреляли императора, убили одного из сопровождавших его всадников, Траян повернул назад, римляне отброшены к лагерю.

По словам римского историка, казалось, что Хатру защищает бог Солнца: «Всякий раз, как римляне предпринимали атаки, на них обрушивались бури с молниями и градом, гремел гром, появлялись радуги и зарницы; а когда бы они