Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

отдельный конверт, на котором я узрел надпись «Строго секретно». В нём оказались брошюра «Малая земля» «великого писателя» Л. И. Брежнева и список его наград с датами вручения и указанием, от кого они получены. И почему-то перед мысленным взором всплыли похороны генсека. Их в первый и последний раз показывали в прямом эфире. Четыре десятка офицеров несли на бархатных подушечках цацки, которые «Дорогой Леонид Ильич» навешивал себе. Вспомнились анекдоты про увеличение груди, чтобы поместились все награды, или о том, чтобы спину генерального секретаря ЦК КПСС считать его грудью. Или как он забыл снять ордена с пижамы. Естественно, все эти анекдоты при жизни Брежнева рассказывали на кухне. Я подумал, что было бы интереснее, если бы за гробом генсека следовала процессия с тачками из его гаража, которые надарили ему правители разных стран — от «Cadillac Eldorado» Никсона до «Maserati» от итальянских коммунистов. Кроме этого, в конверте обнаружилась вырезка из газеты «Правда» о награждении генсека орденом «Победа». Нахлынули воспоминания, как именно в этот день я прибыл в этот мир. Как летит время.

Времени до начала экзамена по физике оставалось ещё много, так что я решил зайти в нашу библиотеку, добыть нужные материалы, проштудировать их.

Я добрался до четвёртого этажа, где в конце коридора находился вход в библиотеку. Вообще не помнил, посещал ли я её когда-нибудь.

Конечно, помещение сильно уступало тому, что я видел в клинике ЦКБ: несколько невысоких рядов стеллажей с выставленными разнокалиберными томиками обрамляли «читальный зал» со столами и стульями. Здесь я обнаружил пару учеников, которые что-то увлечённо переписывали из книг.

У входа за столом сидела дородная женщина в летнем костюме песочного цвета. Каштановые волосы были уложены в замысловатую причёску. На шее — бусы из кусочков янтаря.

— Олег Николаевич! — приветствовала она меня улыбкой. — Добрый день. Могу я вам помочь? Что-то ищете конкретное?

— Да, Анастасия Васильевна. Мне нужны партийные документы.

— А, пожалуйста, последний стеллаж «Ж» в конце.

Я отправился туда, заметив двух учениц из восьмого «А» класса: они тоже готовились к экзаменам, но, к счастью, присутствовать на них директору было не обязательно. Одна девочка, высунув от усердия кончик язычка, явно писала шпаргалку. Услышав мои шаги, подняла голову, мгновенно ударилась в краску. Дрожащей рукой схватила гармошку с недописанной шпаргалкой, спрятала под стол. Но я лишь улыбнулся и, наклонившись над ней, тихо сказал:

— Маша, пиши шпаргалки, я не возражаю. Но на экзамене не надо использовать. Иначе найдут, придётся пересдавать. Понимаешь?

Девочка кивнула, смущённо потупила глазки, но потом слабо улыбнулась и вытащила бумажку на стол.

А я дошагал до последнего стеллажа, над которым красовалась бумажная лента с выцветшей надписью, написанной гуашью: «Задачу молодёжи можно выразить одним словом: учиться» — укороченная цитата Ленина. Две верхние полки занимало полное собрание сочинений основателя советского государства: почти шестьдесят томов в солидных тёмно-синих переплётах под кожу с неярким золотым тиснением — и всё покрыто тонким слоем пыли. Потом шли материалы XXV съезда в тёмно-бордовом матерчатом переплёте, несколько массивных томиков «Истории КПСС», сборники документов партии и правительства, брошюрки с текстом принятой в прошлом году Конституции, куда впервые включили 6-ю статью о руководящей и направляющей силе партии. И множество разномастных книжек-пособий «Справочник пропагандиста и агитатора», «В помощь пропагандисту и агитатору», «Памятка агитатору», даже «Краткий педагогический словарь пропагандиста» и подобная дребедень.

Особенно впечатлял сборник в красном переплёте с выдавленной золотом надписью: «Краткий словарь-справочник агитатора и политинформатора». Я взял с полки внушительный томик в салатовом матерчатом переплёте «История Коммунистической партии Советского Союза», вспомнив, что по толщине он лишь чуть больше «Краткого курса ВКП(б)», выпущенного под личным руководством Сталина сорок лет назад. Пролистал, не удержавшись от улыбки, увидев, что некоторые листы склеены, а другие не разрезаны — никто это даже не открывал. И лишь подумал, что хорошо, что представитель ГОРОНО не видит, в каком состоянии находится литература по патриотическому воспитанию молодёжи.

Проверив по списку, всё ли я захватил, я оттащил всю эту груду партийного хлама на стол к библиотекарю. Она достала мой формуляр и с едва заметной усмешкой спросила:

— В партийную школу собираетесь поступать, Олег Николаевич?

— Нет. Пока нет, Анастасия Васильевна. Пока только готовлюсь к вступлению в члены партии. Вот экзамен буду сдавать по всему этому в горкоме.

— Успеете выучить всё? — она подняла взор на меня, в котором искрилась ироничная улыбка.

— Мне не привыкать, — отозвался я. — Студенческая привычка. Китайский за одну ночь могу выучить, а здесь вообще проще простого.

Я притащил всё это добро в кабинет, выложил на стол, не удержавшись от тяжёлого вздоха. Слова библиотекаря напомнили мне, что действительно теперь придётся учиться в партийной школе. А всё, что отвлекало меня от физики и астрономии, я считал потерянным впустую временем.

Вика вошла с овальным подносиком с чашечкой кофе, хрустальной сахарницей с горкой рафинада. На этот раз там ещё стояла низкая вазочка, заполненная остродефицитными шоколадными конфетами.

— Спасибо, Вика, — сказал я. — Вы очень любезны. Где конфеты такие дефицитные достали? — Я взял из вазочки «Белочку».

— Ещё из заказа для прежнего директора осталось, — объяснила она. — Вам, Олег Николаевич, тоже теперь полагается.

— Да? Я не знал, — удивился я. — Но я не очень сладости люблю. Больше фрукты всякие.

— Я это обязательно учту, — улыбнулась она и уже серьёзно добавила: — В десять часов начинается экзамен по физике.

— Спасибо, что напомнили, — я бросил взгляд на часы, висящие над входом в кабинет, и что-то внутри захолодело. Первый экзамен по моему предмету, который я буду принимать не просто как учитель, а как глава этой школы.

Я вышел из кабинета, поднялся на второй этаж, издалека услышав гул голосов — выпускники толпой стояли у окна, бурно что-то обсуждали, иногда слышались смешки. Но когда я показался в конце коридора, все затихли и встретили меня напряженными взглядами.

Я остановился перед ними, обвёл взглядом всех:

— Ну как, бойцы, подготовились?

— Подготовились! — нестройным хором ответили мне.

— Посмотрел результаты. Молодцы. Так держать. Не посрамите честь школы и мою как директора.

— Олег Николаевич, — робко подала голос Рита Михеева, полненькая шатенка в длинном сарафане в мелкий цветочек. — А почему вы отсутствовали?

— Я был в больнице, — честно ответил я. — Приболел немного. Но сейчас я в полном порядке. И буду зорко следить за вами, чтобы вы не списывали. — Я шутливо погрозил пальцем.

Но все поняли мои «угрозы», расслабились, заулыбались. А я развернулся и прошёл в класс, где за столом увидел не только двух прежних