Экономика городов - Джейн Джекобс

Поскольку на протяжении длительного времени наблюдался тот факт, что если три отмеченных мною процесса происходят в экономике, то происходят одновременно, было предпринято много попыток объяснить, каким образом они связаны друг с другом. Одной из них является исследование Института Брукингса в Вашингтоне «Почему темпы роста отличаются», опубликованное в 1967 году. В работе подтверждается, что быстрое экономическое развитие европейского общего рынка в 50-х годах сопровождалось активным перемещением рабочих из сельского хозяйства в промышленность. В ней также отмечается, что медленные темпы роста экономики США в тот же самый период сопровождались лишь незначительным перемещением рабочих из села в промышленность (в то время многие крестьяне в Соединенных Штатах бездельничали или занимались бесполезной работой, о чем в исследовании не упоминается). Далее предлагается следующая формула: сколько рабочих занято в сельскохозяйственной сфере с низкой производительностью труда, столько рабочих могут быть заняты в других видах деятельности, и этим, во многом, определяется экономический рост. Но как тогда быть с Индией? С Миссисипи, или Египтом, или Португалией, или Перу?

Заблуждение основывается на том предположении, что события, происходящие одновременно, каким-то образом предопределяют друг друга. Между тем они могут быть различными следствиями одной общей причины. Моя идея заключается в том, что причиной всех этих событий является процесс активного производства на местах продукции, прежде входящей в состав импорта. Если это так, то из этого следует, что развитие и процветание неимущих стран, включая развитие и процветание их сельского хозяйства, должно зависеть от замещения импорта в их городах. Это означает вытеснение многих товаров, ввозимых в настоящее время из высокоразвитых стран, а также замещение товаров взаимного экспорта таких стран.

Если бы Япония зависела от увеличения экспорта своего шелка или другого сырья, вместо того чтобы в своих собственных городах быстро начать выпуск многих из импортируемых товаров, приобретаемых взамен, то сегодня Япония была бы отсталой и бедной. Значительное смещение в структуре импорта японских городов произошло в сторону тех товаров, возможностей для производства которых в Японии не было. Поэтому Япония и стала современной промышленной страной, хотя в ней нет сырьевых ресурсов, а большая часть топлива завозится. В Японии не импортируют то, что можно выпускать в городах страны, при этом без импорта там также не обходятся.

Происхождение городов-эмбрионов

Когда в четвертой главе я описывала начальную стадию роста городов, я опустила вопрос о том, как экспортная продукция впервые появляется в городах-эмбрионах. Также без ответа остался вопрос, как в городах-эмбрионах появился рынок для первых товаров на экспорт. Эти вопросы имеют важное значение. В любом городе-эмбрионе должен быть растущий рынок для первых экспортных товаров — в противном случае местная экономика не сможет развиваться и генерировать новую деятельность, связанную с экспортом.

Определенно, первые города возникли в странах, занимавшихся преимущественно сельским хозяйством, и по отношению друг к другу являлись клиентами. Сначала, по всей видимости, происходил только обмен природными ресурсами, имевшимися на их территории. По мере развития обмена товарами развивались локальные экономики этих городов. Процесс происходил постепенно, очень медленно, как и увеличение импорта товаров с близлежащих территорий. Затем между первыми городами-эмбрионами, вероятно, начался обмен какими-то изделиями местных мастеров-ремесленников. В конце концов в городах, ввозивших товары, импортируемые кустарные изделия стали замещаться местными, то есть в маленьких поселениях доаграрного периода могли происходить взаимные экономические заимствования. По-видимому, таких случаев замещения импортируемых изделий было много. Затем, после замещения сельскохозяйственным производством ввозимого извне продовольствия, получаемого охотой и собирательством, и бурного (на протяжении некоторого периода времени) роста городов, становление новых городов уже не было стихийным, а и их первоначальное развитие — столь медленным. На этом этапе новые рождающиеся города стали выходить уже на готовые растущие рынки и сбывать свою первую экспортную продукцию в более старых городах. Так же, как и сейчас, в те времена более старые города были растущими рынками для первых экспортных товаров городов-эмбрионов. Попробуем проследить во времени эти связи, чтобы понять, как на рынках более старых городов зарождалась экономика городов новых.

Лондон был растущим рынком, предоставлявшим возможности для экспорта первой продукции многим молодым городам — от Нью-Йорка до Гонконга. Иногда лондонский рынок помогал оживлять застойные города. Копенгаген, например, в начале XX века был бедным, находящимся в стагнации городом, и Дания была тогда одной из самых небогатых стран мира. На протяжении семи столетий голод и болезни сохраняли численность населения страны неизменной. Время от времени между периодами затянувшейся нищеты случались благоприятные моменты, когда рынки Любека или Амстердама закупали датское зерно, лошадей и волов. Но прибыль была временной; на ее основе не могли появиться новые рабочие места, новые потоки датских товаров на экспорт (торговлей занимались сельские землевладельцы, установившие свою монополию на торговлю в портах, поэтому ни для кого, кроме этих землевладельцев, не было никаких экономических возможностей). В XVIII веке Дания утратила большую часть даже этой рудиментарной торговли из-за возрастающего потока более дешевой голландской и английской сельхозпродукции, поэтому народ в стране был на грани голода.

Дания могла выпускать продукты питания в больших количествах, но этого не происходило из-за отсутствия в стране описанного выше процесса роста городов. Не действовал механизм, посредством которого экономика могла бы развиваться. Затем, во второй четверти XIX века, бурный рост Лондона и значительные изменения в структуре его импорта дали шанс Дании. Вновь датские продукты питания стали пользоваться спросом, и на этот раз их перерабатывали главным образом в Копенгагене и отгружали через Копенгаген. И, наконец, новой возможностью для роста города грамотно воспользовались. Начав с этих поставок для торговли и переработки, город стал генерировать новые товары на экспорт — это продолжается и по настоящее время. В короткий период Копенгаген начал производить на месте многое из того, что ранее импортировал. Произошли изменения в структуре импорта, и сам город стал растущим рынком по отношению к сельскохозяйственным районам Дании и многим другим местностям.

Экономическая экспансия на запад Соединенных Штатов традиционно описывается как сельское переселение. На самом деле это движение было связано с основанием десятков поселков, очень быстро превратившихся в города. Этим городам на начальном этапе их роста трудно было найти растущие рынки для первого экспорта среди хижин бедных пионеров и поселенцев. Они находили свои рынки — и тем самым экономические резоны своего существования — в старых городах Восточного побережья и за рубежом. Сельский Запад, в свою