Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак

class="p1">Время претворить тот план в жизнь настало, когда Спарты достигла весть, что Ксеркс и вся громада его армии переправились через Геллеспонт. Но тут возникло одно осложнение, на сей раз по милости Дельфийского оракула. По старинной греческой традиции отличавшиеся повышенным благочестием спартанцы, как положено, поинтересовались, какую волю выскажут им боги в это тяжелое для Эллады время. Правда, облеченное в гекзаметр изречение оракула не очень-то их обнадеживало.

Ныне же вам изреку, о жители Спарты обширной:

Либо великий и славный ваш град чрез мужей-персеидов

Будет повергнут во прах, а не то — из Гераклова рода

Слезы о смерти царя пролиет Лакедемона область.

Не одолеет врага [Ксеркса] ни бычачья, ни львиная сила,

Ибо во брани Зевсова мощь у него и брань он не прежде

Кончит, чем град целиком иль царя на куски растерзает[100].

В довершение всех трудностей персов снова угораздило вторгнуться в Грецию как раз в то время, когда спартанцы готовились справлять Карнеи. К тому же шел олимпийский год, и это еще больше все осложняло. Как и в случае с Марафонской битвой десять лет назад, спартанцы ни за что не желали собирать армию, пока длились их религиозные праздники.

Однако царь Леонид сумел убедить эфоров, чтобы те разрешили ему во главе отряда отборных воинов немедленно выступить на север навстречу персам, пускай даже все остальные продолжали воздавать почести богу Аполлону. В конце концов, напомнил эфорам Леонид, в прошлый раз, когда спартанцы отложили поход, чтобы допраздновать Карнеи, это обернулось для страны тяжелыми репутационными потерями. А если они точно так же промедлят и сейчас, потери будут уже военными и притом гораздо более существенными. Настаивая на своем, Леонид прекрасно понимал, что в предсказании оракула говорилось именно о нем: он был царем «Лакедемона области», и да, происходил он из Гераклидов. Иными словами, Леонид знал, что ради спасения страны ему придется пожертвовать собой.

В итоге вопреки недовольству эфоров Леонид выступил из Спарты в дни празднования Карней, имея под началом отряд числом в триста воинов. Это и были те самые гиппеи, однако на сей раз их отобрали не обычным порядком (как описано в разделе «Структура армии» в главе 9). Вместо того Леонид взял в отряд лишь тех, у кого уже были дети, чтобы в случае их гибели их род продолжался[101].

ПЛАН СРАЖЕНИЯ

Если верить Геродоту, более чем скупо обрисовавшему стратегию спартанцев, может показаться, будто царь Леонид решил встать со своим крошечным отрядом против всей гигантской военной мощи персов — как если бы отважный ежик ринулся под колеса многотонного автобуса. Но современные историки сумели реконструировать реальный военный замысел греков, взяв за основу эмпирические наблюдения происходивших тогда событий, а также сведения из более поздних источников, приведенные у Марка Юниана Юстина и Диодора Сицилийского (в свою очередь, оба, вероятно, заимствовали информацию из ныне утраченного для нас труда историка Эфора Кимского[102]). Так вот, первоначальный замысел не предназначал экспедиционным силам спартанцев самоубийственную миссию, хотя все осознавали ее смертельную опасность. И точно так же никто сейчас не считает, будто сражение при Фермопилах имело целью всего лишь задержать неприятеля на то время, пока афиняне эвакуируют город в преддверии персидского наступления. Напротив, греки, как сейчас утверждают историки, пытались проделать то же, что им не удалось в Темпейской долине, до начала зимы задержав продвижение персидской армии в остальную Элладу.

Битва при Фермопилах (топоним Фермопилы дословно переводится как «теплые ворота» и происходит от двух расположенных поблизости горячих серных источников) в реальности представляла собой два сражения, и общее командование ими осуществлял не царь Леонид, а избранный союзниками спартанец незнатного происхождения по имени Эврибиад, находившийся с флотом. Сам факт, что главнокомандующий предпочел разместить свою ставку на корабле, показывает нам, каким греки видели дальнейшее развитие ситуации. Считай Эврибиад, что сухопутное сражение важнее для общего исхода дела, он разместил бы ставку на суше, тем более что на флоте и так находился его заместитель, очень даровитый афинский стратег Фемистокл.

Теперь обратимся к великолепному описанию поля битвы, которое приведено у Геродота, тем более что нет почти никаких сомнений: историк видел его своими глазами. Его рассказ тем важнее, что на протяжении веков береговая линия претерпевала значительные морфологические изменения, в том числе расширялась, так что ее современный вид мало напоминает место, где происходило сражение.

…Проход в Элладу через местность Трахин, шириной в самом узком месте в полплефра[103]. Однако наиболее узкое место находится не у города Трахина, а перед Фермопилами и за ними. Так, у селения Альпены за Фермопилами есть проезжая дорога только для одной повозки… На западе от Фермопил поднимается недоступная, обрывистая и высокая гора, простирающаяся до Эты. На востоке же проход подходит непосредственно к морю и болотам.

В ущелье этом построена стена, а в ней некогда были ворота. …Фокийцы же построили для защиты эту стену, а также спустили в ущелье горячие потоки воды, чтобы сделать местность непроходимой из-за рытвин и оврагов, [образовавшихся от этих потоков]. Фокийцы пустили в ход все эти средства, лишь бы только помешать вторжению фессалийцев в свою страну. <…> Есть там одно селение совсем близко у дороги под названием Альпены. Отсюда-то эллины рассчитывали добывать себе съестные припасы[104].

Это описание открывает нам много важного. Прежде всего, понятно, почему Леонид не захотел брать с собой большую армию. Несколько сотен воинов с таким же успехом удержали бы этот узкий проход, что и 30 тысяч, за тем исключением, что многотысячному войску было бы труднее маневрировать или спешно передислоцироваться вверх-вниз по узким горным тропам. Во-вторых, судя по решению спартанцев получать съестные припасы в Альпенах, они предполагали какое-то время простоять в районе Фермопил.

Современный вид на Фермопильский проход. Береговая линия претерпела значительные изменения, из-за чего берег значительно отодвинулся вправо, хотя в классическую эпоху проход между горами и морским побережьем составлял около 100 м. Фото: Дж. Уолен

Греческий флот насчитывал 271 корабль, в основном то были афинские суда, и стояли они у Артемисия (название этому месту дал небольшой храм — святилище — Артемиды на побережье). Артемисий представлял собой водный аналог Фермопильского прохода. «Здесь из широкого Фракийского моря образуется узкий пролив, отделяющий остров Скиаф от Магнесии на материке. А за Евбейским проливом идет Артемисий, то есть побережье [Артемисия], где стоит святилище Артемиды», — поясняет Геродот[105].

На основании этих