Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак

Пока полчища персидской армии готовились штурмовать Фермопилы, царь Леонид, как ни странно, отослал от себя значительную часть своего небольшого войска.

Какой в реальности численностью сил Леонид располагал при Фермопилах, вопрос весьма дискуссионный. Он выступил из Спарты с отрядом в три сотни гиппеев, и наряду с этой дружиной с ним (вероятно) шли 1000 лакедемонских периэков и вспомогательная сила — около 900 илотов. По пути на север Леонид присоединял к своему войску подкрепления довольно разношерстного состава — 400 фиванцев и еще столько же ополченцев из маленького городка Феспии; своих людей в его войско выставили также фокийцы и локры, хотя неясно, в каком количестве (что касается последних, Геродот упоминает лишь, что они выставили «всех, кто были»).

Можно предположить, что в общей сложности войско Леонида насчитывало около 7000 человек. И примерно от половины спартанский царь решил избавиться. С ним осталось легкое войско фокийцев, которые удерживали холмы к западу от Фермопильского прохода и непосредственно над ним. Также Леонид оставил илотов как вспомогательную силу для спартанцев, а еще фиванцев, которых отвел подальше в качестве резерва. Остались с ним и мелкие отряды из других греческих городов.

К тому моменту царь Леонид, верно, уже изучил место будущей схватки и пришел к выводу, что либо узкий проход удержат 300 воинов, либо его вообще не удержать. Если это невозможно, то не было смысла тратить войска, которые позже наверняка понадобятся где-либо еще. Если удержать Фермопилы все-таки реально, тогда лучшие воины, которыми он располагает, и так уже стоят на позициях. Это не означало, что оборонять проход будут одни только спартанцы, — Леонид планировал, что они примут на себя основные атаки, а другие отряды он станет вводить или выводить в зависимости от того, какой силы будет натиск персов.

По ту сторону царь Ксеркс все еще не мог поверить, что это малочисленное воинство всерьез рассчитывало выстоять против его колоссальной армии. И чтобы решить дело, отправил послов убедить греков сдаться и передать ему свои оружие и доспехи. Царь Леонид ответил ему с истинно лаконийской краткостью: «Molon labe» («Приди и возьми»[110]).

Современная статуя в Фермопилах увековечивает знаменательный момент, когда в ответ на требование персов сложить оружие спартанцы произнесли свое знаменитое «Molon labe» («Приди и возьми»). Фото: Дж. Уолен

По прошествии пяти дней стало ясно, что боевого духа спартанцев хватит на гораздо большее время, чем день ото дня убывавших съестных припасах персов, и клокотавший от ярости и раздражения Ксеркс не видел иного выхода, кроме как навалиться всей силой и выбить спартанцев из Фермопил. Ксеркс начал с того, что обрушил на них грады стрел, прекрасно зная, что за неимением лучников и пращников противнику нечем ему ответить, кроме как затаиться и сносить атаку.

Впрочем, залпы ксерксовых лучников не застали спартанцев врасплох. Еще до начала битвы воины-ветераны из городка Трахин предупредили их — а именно офицера по имени Диенек, — что «если варвары выпустят свои стрелы, то от тучи стрел произойдет затмение солнца». На что Диенек возрадовался и «принес [своим товарищам] прекрасную весть: если мидяне затемнят солнце, то можно будет сражаться в тени»[111]. Беззаботность Диенека на деле оказалась вполне оправданной. Укрытые стеной, защищенные надежной броней, гоплиты просто подняли над головами свои огромные щиты и пережидали град обрушившихся на них стрел, словно это был обычный ливень. В сравнении с тем, сколько усилий и стрел израсходовали персы, спартанцы отделались легкими потерями.

Видя, что его лучники мало чего достигли, если не считать сеанса телесных упражнений, пошедших на пользу их здоровью, Ксеркс послал в бой свою пехоту. Первая волна атаки, в сущности, не более чем показала, на что способны спартанцы, которые услужливо это продемонстрировали, порубив атаковавших на куски. Ксеркс повысил ставки и двинул в бой отборнейшую мидийскую пехоту. Но спартанцы обратились в бегство еще до того, как их атаковали мидийцы, и Ксеркс, не веря своим глазам, аж вскочил со своего походного трона. Однако с досадой уселся назад, как только стало понятно, что это маневр, имевший целью нарушить стройные боевые порядки мидийцев. И стоило лишь тем рассыпаться в погоне за удиравшими, спартанцы обратили свое оружие на смешавшиеся ряды противника и снова порубили всех на куски. Наконец, Ксеркс бросил в бой элитные войска своей армии, 10 тысяч «бессмертных». Но снова без всякого успеха, разве что спартанцы доказали, что гордое именование этой военной элиты — «бессмертные» — технически не совсем корректно[112].

Получив жестокий отпор на суше, Ксеркс отправил флот разведать, не даст ли морское сражение больше шансов на успех. С этим решением он послал большую группу кораблей обойти вокруг острова Эвбея (представлявшего восточное побережье пролива, который обороняли афиняне). По замыслу Ксеркса, суда в конечном счете зайдут в тыл афинскому флоту и запечатают его в проливе. Хороший был план, остроумный, жаль только, что он рухнул, поскольку Ксеркс не учел двух важнейших вещей: во-первых, под конец лета в этих местах часты штормы, а во-вторых, его малоопытные моряки трагически не способны им противостоять. Налетевший, как и следовало ожидать, шторм собрал очередной урожай из потопленных и выброшенных на открытый стихиям подветренный берег Эвбеи персидских кораблей, тогда как афинский флот сохранил свободу перемещений.

Убедившийся, что афинские корабли ему так же не по зубам, как и спартанские гоплиты, Ксеркс не нашел лучшего выхода, чем весь следующий день упорно долбить и тех и других в надежде измотать их, чтобы противник в силу одних только потерь и усталости в конце концов дрогнул. На море у него было наметились какие-никакие подвижки: афиняне громили легкие корабли персов и даже захватили их три десятка, но и персы изрядно потрепали их флот. Однако в тот же день из Афин прибыли еще 53 корабля и с лихвой компенсировали понесенный от персов ущерб.

Третий день битвы Ксеркс, надо полагать, планировал в глубоком упадке духа. Доселе не знавшая поражений несокрушимая персидская сила мало чего добилась против этих строптивых греков, и все свидетельствовало о том, что позитивных перемен ждать не приходится. Ксеркс не исключал даже, что напоследок его армия безысходно застрянет у Фермопил. Но в этот не лучший для него момент на сцене появился один местный житель по имени Эфиальт, — появился, чтобы изменить ход истории. Он добился, чтобы его