Час сердца. Терапия «здесь и сейчас» - Бенджамин Ялом

Глава 17

О, память, память, где же ты?

Тому, кто готов пожертвовать весомую сумму городу Пало-Альто, штат Калифорния, разрешено установить мемориальную доску любимому человеку на одной из скамеек в Бол‐парке, вниз по склону от моего дома. Когда Мэрилин умерла, я выбрал скамейку, стоящую между дубовым и ореховым деревьями, и заказал эту доску:

МЭРИЛИН ЯЛОМ

УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ

УЧИТЕЛЬ, ФЕМИНИСТКА

И ЧАТНИ[20]-ШЕФ

МЫ БЕЗМЕРНО СКУЧАЕМ ПО ТЕБЕ —

ТВОИ ЧЕТВЕРО ДЕТЕЙ: ЕВА, РИД, ВИКТОР И БЕН —

И ИРВ, ТВОЙ МУЖ НА ПРОТЯЖЕНИИ

ШЕСТИДЕСЯТИ ПЯТИ ЛЕТ:

ДОЛГИЙ, НО ВСЕ ЖЕ НЕДОСТАТОЧНО БРАК

Почти каждый день около 17:00 я совершаю двадцатиминутную прогулку со своими ходунками до скамейки Мэрилин. Дойдя до нее, я обращаюсь к духу жены, который живет в моем сознании: рассказываю Мэрилин о том, как прошел мой день, и повторяю, как сильно люблю ее и скучаю. Ей нравилось ходить пешком, и наши совместные прогулки, как правило, длились гораздо дольше. Но годы отняли у меня силы и некоторые способности, как, например, умение держать равновесие, так что теперь я передвигаюсь медленно и несколько неровной поступью, толкая перед собой ходунки; меня постоянно тянет к ее скамейке, но дальше я не хожу.

Соседи, гуляющие в парке, привыкли видеть меня здесь; иногда поклонники оставляют записки, приколотые к скамейке. Однажды там сидела психотерапевт с Ближнего Востока, которая ждала меня, чтобы подарить большую упаковку халвы. Коллега утверждала, что где‐то в одной из моих книг она прочитала, как в детстве я любил халву, и она захотела привезти мне ее в благодарность за написанные книги. Конечно, я не помню, чтобы упоминал об этом, но халва была вкусной, и этот случай привнес небольшую интригу в мои ежедневные прогулки – что еще может меня там ждать из того, о чем я когда‐то обмолвился? Научно‐фантастический роман? Карточка Джо Ди Маджио? Бутерброд с солониной?

—

Через несколько дней после моего девяностолетия я сидел на скамейке и общался с Мэрилин, как вдруг в моей памяти всплыли кое‐какие приятные воспоминания. В течение многих лет я катался по вечерам на велосипеде, чтобы немного размяться после сидячей работы и приема пациентов. Мне вспомнилось ощущение движения, как колеса крутились подо мной, а в лицо дул легкий ветерок. На другой стороне парка я увидел песчаную игровую площадку, где мои дети любили проводить солнечные деньки и где и по сей день играют внуки и даже правнуки, когда приезжают в гости. Откуда‐то из глубины сознания всплыло другое воспоминание: я натягиваю на голову резиновую маску монстра с клыками, яркими брызгами крови и длинными спутанными волосами. Потом еду на велосипеде мимо детской площадки, издавая мультяшные визгливые звуки, чтобы развлечь, а возможно, и напугать детей. Мог ли я так поступить? Надо будет спросить Еву.

Я был погружен в свои мысли, когда пожилая женщина остановилась возле скамейки и тепло поздоровалась со мной.

«Здравствуйте, Ирв, – сказала она с улыбкой. – Я Лора, на случай если вы забыли. Мы не виделись много лет, и, по крайней мере мне, становится все труднее и труднее сопоставлять имя с лицом человека. Можно присесть? Я очень хочу вас кое о чем спросить».

«Конечно, Лора», – ответил я, про себя спрашивая, кто эта женщина.

Присев рядом на скамейку, она улыбнулась, оглядела меня с ног до головы и начала: «У меня плохие новости, и мне нужна помощь. Я чувствую, что вы единственный психотерапевт, на которого я могу положиться, и мне не хватает вас в моей жизни. Я приехала к вашему старому дому дальше по улице, чтобы поздороваться и договориться о встрече. Люди, живущие там сейчас, сказали мне, что вы много лет назад переехали в соседний квартал. Они также сказали, что я могу найти вас на этой скамейке, и вот я здесь».

Лора казалась очень знакомой – ее имя, голос, лицо, – но я не мог вспомнить, кто она такая. Это расстраивало. Она была, наверное, на десять‐пятнадцать лет моложе меня, но теперь почти все были моложе меня, так что это не сильно помогло. «Должно быть, когда‐то давно она была моей пациенткой», – подумал я, но не смог вспомнить ни единой детали нашего контакта в прошлом.

Ах, память, память! Каждый день я получал очередной знак того, что она продолжает слабеть. Меня это так смущало, что я, насколько возможно, старался скрывать этот факт от других. Одним из моих самых страшных опасений было то, что кто‐нибудь из официальных лиц скажет, что я больше не гожусь проводить сеансы психотерапии. Поэтому я редко признавал свои провалы в памяти. И вместо этого прибегал к старым навыкам игры в покер и блефовал, чтобы выиграть время. Как правило, после нескольких минут разговора всплывали какие‐то обрывки воспоминаний, а затем все вставало на свои места. Зная об этом, я повернулся к Лоре, полный решимости вытянуть из нее побольше информации, пока что‐нибудь не прояснится.

«Итак, Лора, что случилось?»

«Что ж, если коротко: мне нужна помощь. Две недели назад умерла моя подруга, с которой мы дружили всю жизнь».

«Мне очень жаль это слышать».

«Но все осложняется тем, что всего за несколько дней до этого мы серьезно поссорились. На самом деле это моя вина. Она была самой близкой подругой много лет, и мне очень трудно пережить ее смерть. Мне ужасно хочется поговорить с вами. Я знаю, что мы не виделись несколько десятилетий, но вам я доверяю, Ирв. Я была бы очень благодарна, если бы вы могли назначить нам встречу как можно скорее».

Я сказал ей, что больше не принимаю пациентов для долгосрочной терапии, но буду рад встретиться для консультации. «Давайте я посмотрю свое расписание, когда вернусь домой, и пришлю вам доступное время сеансов на выбор. Не могли бы вы написать мне свой электронный адрес?» Она быстро открыла сумочку, записала в блокноте адрес электронной почты, оторвала листок и протянула его мне.

«Отлично, Ирв. И укажите свой гонорар в электронном письме. Я думаю, он вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз. Мой, несомненно, поднялся. Все мои коллеги берут не менее двухсот долларов за сеанс, а такие психиатры, как вы, – минимум четыреста долларов. Кремниевая долина, безусловно, изменила все. Помните времена, когда это был всего‐навсего тихий студенческий городок?» Она улыбнулась, затем повернулась и зашагала прочь.

Я взглянул на записку, которую она мне протянула. Только адрес электронной почты. Почему я не попросил ее написать больше? Фамилия, несомненно, могла бы помочь. Ну что ж. Я стал медленно возвращаться домой с