Час сердца. Терапия «здесь и сейчас» - Бенджамин Ялом

«И если поначалу он будет сопротивляться предложению семейной терапии, вы можете поделиться с ним тем, что у вас возникают мысли о самоубийстве и что вам нужно, чтобы он поработал над этим вместе с вами. Это позволит ему почувствовать, что он остается в контроле ситуации и, кроме того, делает что‐то ради вас».

«Это встряхнуло бы его, – сказала она. – Возможно, он и согласится».

Я сказал, что попрошу турецкого коллегу дать мне контакты хороших консультантов в Стамбуле.

«У меня есть еще один вопрос, доктор Ялом, – сказала Алара. – Я прочитала вашу последнюю книгу, где говорится о смерти вашей жены, и хотела бы спросить, как вы справляетесь со своим горем. Ничего, что я задаю вам такой вопрос?.. Такой личный?»

«Мне нравится, что между нами установились такие личные, открытые отношения. Я бы хотел, чтобы у вас с мужем было так же. Позвольте мне сказать вам, что я все еще скорблю и жизнь больше не кажется мне такой веселой и занимательной, как раньше. И это не удивительно. Я знал Мэрилин и любил ее с четырнадцати лет, и я знал, что буду горевать очень, очень долго. Я тоже много думаю о смерти в последнее время. Ее смерти и моей собственной. Но эти мысли больше не подавляют меня. Я живу хорошей жизнью, вполне полноценной. Иногда по вечерам я даже не прочь посмотреть какой‐нибудь веселый фильм. На этой неделе мне по‐настоящему поднял настроение старый фильм „Лили“ с Лесли Кэрон в главной роли».

«Спасибо вам за откровенность, доктор Ялом, мне это очень помогло. И позвольте в качестве подарка порекомендовать вам посмотреть „Американца в Париже“. В нем также снимается Лесли Кэрон. И там есть отличные танцевальные сцены».

—

Четыре недели спустя Алара прислала мне электронное письмо, в котором сообщила, что ее муж, хотя и с большой неохотой, согласился на курс семейной терапии. В ее сообщении был еще один подарок для меня – строки следующего содержания:

…Я поняла, что самый важный эффект от нашей встречи явился следствием того, что Вы с самого первого момента были так близки со мной, совершенно незнакомым человеком. Я редко сталкиваюсь с подобным в своей повседневной жизни. Не знаю, сталкивается ли с этим кто‐нибудь вообще. Спасибо Вам.

Как приятно, что Алара напомнила мне мою собственную профессиональную мантру: «исцеляют отношения». Иными словами, рост и изменения пациента происходят в результате переживаемого опыта в контексте тесной, безопасной связи со своим психотерапевтом, а не в результате некоего конкретного вмешательства, диагностики или медикаментозного лечения. В нескольких из приводимых здесь историй я упоминал о необходимости создания такой доверительной связи, принципиально важной для работы здесь и сейчас. Однако я бы пошел даже дальше и сказал, что, каким бы ни был применяемый терапевтический подход – от краткосрочной терапии, ориентированной на решение проблем, до когнитивно‐поведенческой терапии и долгосрочного психодинамического анализа, – построение прочных, доверительных, позитивных отношений с пациентом имеет решающее значение. Я был рад вновь убедиться в этом во время сеанса с Аларой.

Очевидно, что построение отношений за один сеанс является задачей особой сложности. Но если я серьезно отношусь к своей собственной мантре и действительно верю, что именно отношения являются механизмом исцеления, то за этот разовый часовой сеанс мне нужно уделить особое внимание тому, как быстро выстроить эти отношения. Делиться собой – своей уязвимостью, своим состраданием, своей человечностью – и этим побуждать пациента делать то же самое в ответ, возможно, не единственный способ достичь вышеозначенного, но именно это, безусловно, работает в моем случае лучше всего.

Было приятно, что Аларе удалось так ясно осознать это. Раскрытие некоторых деталей моей собственной истории помогло ей быстро преодолеть первоначальную замкнутость. А техника смены ролей оказалась эффективной для вовлечения ее в терапевтический процесс. Я могу представить, что многие психотерапевты, особенно молодые, могут счесть такой подход некомфортным, поскольку он требует большой степени открытости. К счастью, я нахожусь на том этапе своей жизни – на последнем ее отрезке, – когда больше не чувствую (особой) необходимости держать что‐то в секрете или защищать себя (в значительной степени) от мнения других. Эта невосприимчивость к постороннему мнению позволяет мне без особых издержек исследовать указанный метод. Итак, позвольте мне продолжить мое исследование. Я надеюсь, что оно поможет молодым психотерапевтам определить, насколько полезна данная стратегия.

Глава 16

Мой худший кошмар

Эксперименты с радикальным самораскрытием, описанные в этих главах, не являются для меня чем‐то новым. С самого начала своей карьеры я придерживался принципа открытости в отношении с пациентами, выяснял их истинные чувства ко мне и вместе с ними исследовал то, что происходит между нами в режиме реального времени. Разовые, короткие консультации в формате «один на один» продвинули эту основополагающую идею еще дальше: в сокращенные временные рамки я заставлял себя работать усерднее и раскрывать больше личной информации очень быстро. До сих пор результаты меня впечатляли.

И все же нужно быть осторожным. Неправильные способы самораскрытия могут нанести вред. Так, большинству пациентов не поможет, если психотерапевт будет хвастаться своими успехами или делиться мыслями, которые просто не имеют отношения к проблемам пациента. Эти грубые ошибки можно отнести к «бесполезным» методам. Но есть и другие промахи, которые можно совершить, если быть, скажем, забывчивым почти девяностолетним стариком, и которые намного, намного хуже.

Как‐то солнечным майским днем, спустя более года после начала эпидемии ковида, у меня был особенно сложный сеанс с женщиной по имени Роуз. После этого я сделал то, что делаю всегда: просмотрел свои рукописные заметки, затем продиктовал резюме на iPhone и отправил его себе по электронной почте, чтобы сохранить в файле на компьютере.

Это одна из самых разочаровывающих консультаций, которые я когда‐либо проводил! Роуз тридцать пять лет, у нее есть двенадцатилетняя дочь. Они с мужем развелись одиннадцать лет назад, и она по‐прежнему зависит от него в финансовом плане: он выплачивает ей алименты и определенную дополнительную сумму на содержание ребенка. Она надеется обрести полную финансовую самостоятельность и в настоящее время учится на последнем курсе аспирантуры по клинической психологии.

Роуз была невероятно рассеянна на протяжении всего нашего разговора, и я не мог многого понять из того, что она говорила. Фразы, похожие на пушистые облака, слетали с ее губ и, неуловимые, лениво плыли по комнате. Мне было трудно понять, что она испытывает. Я просто не мог заставить ее пояснить, над чем она хочет поработать.

Я несколько раз пытался разобраться с этим, применив метод «здесь и сейчас», что почти всегда проясняет