Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

любят. Ну или Маня поможет, когда расправится со своим. Уже подходя к кассе я увидела небольшие коробочки с монпансье с нарисованными на крышках машинками и мотоциклами. Схватила одну, стесняясь себя саму, и побежала расплачиваться, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов.

Вот за что я люблю свой город, так за то, что здесь от магазина до дома рукой подать. Если бы мы с Манькой попытались допереть от ближайшего продуктового до квартиры хотя бы половину того, что набрала мама – акции и скидки не одну меня подкупили, – сдохли бы во всех смыслах этого слова. Три пары свободных рук и волшебная фраза кассирши: «Галь, а у нас треска сегодня по скидке – ценник поменять не успели, – и сок два по цене одного», сделали свое подлое дело у мамы в голове. Сложив все это вместе, она решительно развернулась и пошла за тележкой, одновременно обзванивая своих знакомых и коллег:

– Рай, у нас тут треска по акции, тебе взять? Сколько? Хорошо. Возьму, конечно. Да-да-да, не переживай, донесем… Свет, тебе треска нужна? Ань?

Мама буквально ополовинила морозильную камеру, выбирая самые большие и свежие тушки трески, и уже, расплатившись, недоуменно посмотрела на количество пакетов и наши с Манькой сумки.

– Ой…

– Да мы донесем, Тёть Галь. Тут идти-то, – уверенно, слишком уверенно, кивнула Манька. Закинула свою сумку на плечо, вцепилась в ручки четырех пакетов с торчащими из них рыбьими хвостами и, уже понимая весь масштаб бедствия, в которое мы все попали, пропищала, – Или у-э-экх ать… не донесем… И-э-э-эх… Мама! Ыыыыыть!

Согнувшись в три погибели и издавая похожие звуки, мы выперлись из магазина и потащили «акционную» треску к дому. Благо до него оставалось проползти через детскую площадку и неширокий пятачок потрескавшегося асфальта, на котором, при нашем появлении под уже неподдающимся никакому сравнению звуковом сопровождении, плавно остановился блестящий хромом внедорожник. Количество таких машин в нашем городе можно было посчитать по пальцам одной руки – два, максимум, а у нас во дворе так и вовсе не видели. Не удивительно, что это чудо тут же облепили со всех сторон мальчишки с открытыми от удивления и восторга ртами, а когда из чуда появился покачивающийся, но до ужаса счастливый папа, тут уже и мы малость ошалели. Папа и в таком «весёлом» состоянии – вообще невероятное событие, а если к этому добавить блестящий внедорожник и то, что из него появился родитель – что!? Только он, увидев нас, расплылся в широкой улыбке и на весь двор завопил:

– Галюня! Галюнечка! Три – два! Три… ик… два!

– Господи, – выдохнула мама, роняя свои пакеты. Бросила тревожный взгляд на мужчину, выбравшегося с другой стороны – тоже не очень уверенно держащегося на ногах, – и снова повторила, – Господи…

– Галюнечка! Мои альбатросики… ик… родненькие! Ик! А я говорил! Говорил, да!? А Иваныч, – махнул рукой в сторону своего знакомого папа, мотнул головой, видимо решив и ею показать кого он имеет в виду, и тяжело охнул, опираясь о дугу бампера. – Ой е-о-о… Иваныч… Ик! А ты мне не верил… Галь… ты только не ругайся… Альбатросики же… Иваныч, мои, – представил нас папа, и заулыбался шире, увидев нас с Манькой. – Девчонки! Тс-с-с… никому, да?

– Добрый вечер, – на удивление трезвым голосом поздоровался мужчина.

Он, кивнув, скользнул глазами по притихшей маме и хихикающей Маньке, нашим пакетам и мне. Я поежилась от цепкого, изучающего взгляда и странного ощущения после него. Будто меня за секунду разобрали и, изучив под микроскопом, собрали обратно, а потом едва заметно улыбнулись.

– Палыч, у вас какая квартира?

– Двенадцатая, – икнул папа и выставил вперёд ладонь. – Галь… не надо. Ик… Я… ик… чуточку… вот.

– Сеня, помоги.

От прозвеневшей в голосе стали у меня вздыбились волосы и по коже высыпали пугливые мурашки, а мужчина, еще раз посмотрев в мою сторону, улыбнулся маме и виновато развел руками:

– Извините, Галина…

– Никитична, – подсказала мама, застеснявшись парня, забравшего и уроненные, и наши с Маней пакеты.

– Прошу прощения, Галина Никитична. Мы с Василием Павловичем немного не рассчитали свои силы.

– Да! – кивнул папа. – Совсем чуть-чуть, – выдохнул, словно собираясь с силами, но как держался за дугу бампера, так ее и не выпустил. – Галь, только не ругайся. Альбатросики же…

– Вась, выиграли что ли? – мама вопросительно глянула папу, не веря в саму возможность такого события, и всплеснула руками от счастливого донельзя:

– Да! Ик… Я ж говорю… Ик… Три – два. Как щенков размотали!

– Господи… да неужели… Так а чего стоите-то? Вась! Да отпусти ты уже машину! Выиграли… Вася! Господи, дождался! К нам! Да! – мама засветилась едва ли не больше, чем папа, и, подхватив его, что-то торопливо прошептала на ухо.

– Правда что ли? – удивился он и, откашлявшись, показал своему знакомому на открытую дверь нашего подъезда. – Иваныч! Это дело надо отметить.

– Палыч, – в той же манере ответил ему мужчина и, глянув на часы, помотал головой. – Извини, не могу. Если только в другой раз. Жена потеряет. Сам понимаешь – поехал на футбол и пропал…

– А то, – кивнул папа. Подобрался и со счастливой улыбкой протянул своему знакомому руку. – Тогда встречаемся на следующем матче?

– Не обсуждается, – ответил он на рукопожатие и вскинул сжатый кулак вверх, – «Альбатрос», вперёд!

– Вперёд! – гаркнул в ответ папа и засмеялся. – Иваны-ы-ыч… А ты мне не верил. Я же говорил, что Снегирев всем покажет!

– Говорил, – согласился мужчина. Снова посмотрел на часы и вздохнул. – Извини, Палыч, но правда пора. Галина Никитична, рад знакомству. Девушки.

Попрощавшись со всеми, папин знакомый снова скользнул по мне взглядом и, кивнув непонятно кому, сел в машину.

– Вот такой мужик! – оттопырив вверх большой палец вздохнул папа, когда внедорожник выехал со двора. – Сын у него, конечно, так себе, не болельщик ни разу, а Иваныч… мужик!

30. Назар

– Назар Георгиевич?

– Минуту…

Карина, уловив в моем тоне намек, что сейчас переписка интересует босса больше, чем любые обсуждаемые дела, начинает что-то строчить в своем ежедневнике, и я благодарен ей за это «понимание». Наивно-дурашливый вопрос на экране. Улыбаюсь ему и отбиваю ответ. Я не хочу запрещать Эвридике делать то, что ей хочется. Если ей действительно хочется это сделать.

Назар: Оставляю решение на ваше усмотрение, Эвридика Васильевна.

– Возвращаемся к вопросу о переговорах, Карина.

Кошусь на темный экран телефона и снова улыбаюсь, прочитав вспыхнувшую строчку ответа.

Эвридика: Договорились, Назар)))

Замечаю мелькнувшее удивление во взгляде теперь уже помощницы, но оно испаряется раньше, чем продолжу объяснять то, что буду требовать от Карины:

– Ты отвечаешь за каждое слово и обещание, данное клиенту. Если на сто процентов не уверена в том, что собираешься сказать, лучше промолчи или возьми тайм-аут. Без просьб. Уверенно. «Этот вопрос мы обязательно обсудим чуть позже». Клиенты могут не знать чего хотят, но они должны чувствовать в каждой букве, что мы те, кто знает все. Ясно?

– Да, Назар Георгиевич.

– Молодец. Мне нужен секретарь. И уже в понедельник.

– Если вы не возражаете, то я бы взяла Ренату Свицку из отдела кадров. Она давно работает, хорошо выглядит и грамотно говорит.

– Ты за нее отвечаешь? – спрашиваю, всматриваясь вглубь глаз Карины.

– Да, – сглотнув, кивает.

– В понедельник она должна приступить. Введи в курс дел и объясни все.

– Хорошо, Назар Георгиевич, – быстро чиркнув в ежедневнике несколько строк и поставив около одной восклицательный знак, Карина подняла на меня взгляд и тут же смущённо уткнулась обратно.

– Поздравляю с повышением.

– Спасибо, Назар Георгиевич.

– Это тебе, – протягиваю ей свою «Erich Krause», но не выпускаю из пальцев, пока не договорю. – Потеряешь, уволю. На сегодня свободна.

– Хорошо, Назар Георгиевич, – поперхнувшись, Карина прячет ручку во внутренний карман пиджачка, поднимается и пулей выскакивает из кабинета.

– Глок? Как думаешь, обуркается?

– А куда она денется, босс?

– Как на счёт пожрать?

– Это я всегда за.

Глок откладывает книгу и, потягиваясь ленивым котом, поднимается на ноги, пока я ищу и скидываю себе на телефон личное дело Ренаты Свицки. Почитаем за обедом, приценимся под чьими косяками расписалась Карина. Пару раз отхватит и начнет препарировать каждую возможную в будущем кандидатуру или