Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Что? – решил не портить любимое развлечение бабули и повторил за ней вопрос, будто не слышал ответ несколько сотен тысяч раз.

– Все псу под хвост пустил! – выплюнула она, бросила гневный взгляд на подошедшего официанта, схватила бокал с амонтильядо с подноса и, взмахнув им, будто шашкой, опрокинула в рот залпом. – Голубчик, повтори! А ты, – снова наставила на меня палец и требовательно прошипела, – покорми своего цербера и скажи ему, чтобы он на меня не пялился, как на полоумную! Я ему мозг чайной ложкой до костей выскребу, если найду что скрести!

Даже не видя Глока, я мог поклясться, что он смотрел куда угодно только не на мою обожаемую бабулю. И если поставить его перед выбором кого разозлить – моего отца или бабулю, – ответ будет очевиден. Пуля в лоб гораздо гуманнее, чем чайная ложка. После первой ещё есть какая-то вероятность выжить и даже оклематься – рикошет, никто не отменял. А вот остаться целым и невидимым, разозлив Ядвигу Генриховну… Ни одной миллионной процента. Моя бабка могла закошмарить кого угодно. И я не знаю каким чудом отец умудрился мало того, что завоевать сердце мамы и жениться на ней, оставшись целым и невредимым. В день свадьбы родителей бабка поклялась, что раньше пострижется в монашки и уйдет в монастырь, чем пересечёт порог дома безродного Авалова по собственной воле, и судя по тому, что Ядвига Генриховна до сих пор не стояла на коленях перед алтарем в богом забытой церквушке – эти слова она выплюнула не просто так. Три раза в год она приезжала на пять минут – поздравить маму, меня или Арсения с днём рождения, – а потом уезжала домой, плюясь в сторону отца. Но стоило мне с мамой приехать к ней в гости, она превращалась в бабушку, разрешающую своему внуку абсолютно все. Непримеримая ненависть в сторону одного Авалова и шкалящая до безумия любовь в сторону другого – Арсения бабуля так не любила, скорее терпела, как неизбежное зло, хотя он и звонил, и приезжал к ней гораздо чаще. Единственный минус такой свалившейся на меня бабулиной любви, оно же следствие нечастых встреч – допрос. Генриховна хотела знать все о своем внуке. Каждую мелочь, любую, кажущуюся чепухой для меня, крупицу информации и уж тем более то, что попадало под категорию «личная жизнь внука», она вытягивала своими цепкими пальцами со свойственной ей маниакальностью следователя, у которого, если и захочешь, не сможешь умолчать о том как именно ты чихнул в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое два месяца назад. И я бы понял в чем интерес отца, общайся он со своей тёщей без зубовного скрежета хотя бы по телефону. Но в свете их обоюдной ненависти друг к другу бабуля раньше обреется налысо и пешком отправится в ближайший монастырь голой, чем расскажет ему тысячную часть того, что вытянет из меня.

– Ба, как он тебя сюда заманил? – спрашиваю в надежде вышелушить из ответа хотя бы намек на причину, побудившую отца устроить мне встречу с бабулей.

– Эта безродная псина пообещал мне развестись с Катей, если мы встретимся в этой дыре! А я поверила, будто не знаю, что твой отец раньше сдохнет, чем сделает хоть что-то приятное для меня, – вспылила бабуля, зло посмотрев в сторону ржущей компании. – Куда катится мир? Ты посмотри, Назар! У этих пигалиц видимо принято проветривать то, что стоит подмывать!

– О времена, о нравы, – рассмеялся я, переводя взгляд на одну из хихикающих подстилок. Она, почувствовав мой интерес, обернулась, просканировала примерную стоимость моих вещей и широко улыбнулась. Идиотка.

– Щелкни пальцами и она бросится вылизывать твои ботинки, – брезгливо сморщилась ба. – Никакого достоинства.

– Хочешь проверить? – выгнув бровь, поднимаю повыше сжатые для щелчка пальцы и хохочу перепуганному:

– Ты хочешь моей смерти, Назар? Я только порадовалась, что ты, наконец, догадался выпнуть эту волочайку… Тьфу! Не дай бог снова увидеть такое «счастье» рядом со своим внуком. Уж лучше знать, что он шляется по проституткам, чем тянет в дом такое, – передёрнув плечами, Генриховна вперила в меня пристальный взгляд и прошипела, – Ты же не притащил себе вторую Жанну? Я не переживу таких новостей, Назар.

– Я похож на того, кто ошибается дважды, ба?

– Назар! Ответь мне прямо! Хватит скалиться и доводить бабку! У меня сердце…

– Каменное? – улыбнулся я.

– Мерзкий мальчишка, – сплюнула бабуля и припечатала неизменный диагноз. – Аваловская кровь.

– Хочешь прогуляться после обеда?

– Ах ты, засранец! Думаешь, что сможешь мной манипулировать, как твой папаша?

– Как хочешь, бабуль. Я подумал, тебе будет интересно узнать, что твой внук ходил на балет.

– Балет? – изумилась ба. Прищурившись, помолчала минуту, патроня меня на запчасти взглядом, и после широко улыбнулась. – О, да! Как ее зовут?

– Кого?

– Ту, ради которой ты решил смотреть балет. И не говори мне, что заглянул туда от скуки! Я не поверю, – бабуля снова замолчала, дожидаясь моего ответа, и когда я неопределенно повел плечами, грохнула кулаком по столу. – Назар!

– Пусть будет… Альбина?

– Назар! Хватит издеваться!

– Жанна?

– Тьфу на тебя! Не вспоминай всуе это имя, если не хочешь, чтобы я кого-нибудь убила!

– Тамара?

– Клянусь, я не прощу тебя, если сейчас же не прекратишь и не скажешь мне имя!

– Эвридика?

– О-о-о! Господи, я уже хочу познакомиться с этим ангелом! Приведи ее ко мне.

– Нет.

– Назар!

– Не раньше, чем посчитаю это необходимым.

– Упертый мальчишка! Хотя бы покажи мне ее фотографию.

– Зачем?

– Я хочу посмотреть на ту, чье имя мой внук произносит с такой нежностью. Она же балерина? Ты ходил смотреть на нее?

– Да, – кивнул я, достал из кармана телефон и протянул его бабуле, открыв фотографию Эвридики.

– Бог мой, Назар! Она изумительна! Просто изумительна! Какая стать… Ты только посмотри на ее осанку! А глаза! Бог мой, какие глаза! – вернув мобильный обратно, бабуля выдохнула, прикрыв глаза, а потом рубанула, – Она мне подходит! Женись на ней и роди мне правнука! А лучше двух!

– Давай сразу трёх, бабуль, – улыбнулся я.

– Согласна! – кивнула она. – Я сама вынянчила троих, меня таким не испугаешь. Родите, и я первая прилечу помогать!

– Договорились, ба. Тогда завтра мы едем в ЗАГС, а потом прямиком в роддом. Или лучше все сделать сегодня?

– Тьфу на тебя! – сплюнула бабуля, рассмеявшись. – Так я и поверила, что ты хоть что-то сделаешь раньше, чем захочешь этого сам. Аваловская кровь… Тьфу!

31

В бабуле, как бы я ее не любил, был один огромный минус – ее было много. Скорее всего, звони я ей чаще, этот минус оставался бы незамеченным. Но там, где Арсений вносил в свое расписание обязательный день для нашей ба и чуть ли не по графику, раз в два дня, звонил, мне было не до этого. Учеба и бизнес, потом просто бизнес – все свободное время я тратил на то, чтобы подняться с колен и доказать отцу, что со мной придется считаться. Арсений плыл по течению в лодочке, которую ему приготовил родитель, старательно кивая на любой намек где, как и что ему делать. Я, один раз приняв решение переть своей дорогой, не отклонялся от этого вектора ни на градус. И это вносило свои коррективы, порой заполняя собой сутки, недели и месяцы. А бабуля, дорвавшись до живого общения, ни разу не укорила по поводу моей занятости и просто восполняла пробел между моим последним визитом и, как сегодня, «случайной» встречей. И глядя в ее глаза, слыша живой интерес в, казалось бы, банальных вопросах, я чувствовал как в грудину вгрызается осиновый кол под названием совесть. Бабка скучала, а у меня не находилось пары часов, чтобы навестить ее или хотя бы позвонить и узнать о самочувствии. Оно, конечно же, было идеальным – Ядвига Генриховна и в мыслях себе не разрешала заболеть или, не дай