Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

истерично мечется, ища хоть кого-нибудь, кто сможет представлять его интересы? Возьмись. Хочешь, я поговорю с Виктором? Тем более ты сам сказал, что Корсаков в заведомо проигрышном положении. Заодно утрешь нос Воронцовскому, – хмыкнув, отец качнул бокалом в мою сторону. – Бери пример с брата.

– Я уже давно не мальчик, чтобы кому-то что-то доказывать, папа.

– Не мальчик, но ещё не мужчина, раз боишься схлестнуться с Ярославом, имея выигрышное положение. Или он накопал то, чего не увидел ты?

– Мальчики! Хватит! Сеня только приехал, а вы ему не даёте даже вздохнуть спокойно! – мама смотрит на меня, на отца. – Гера!

– Катюш, мы просто поинтересовались, – отвечает, поднимая бокал и поднося его к губам.

– Все разговоры о работе завтра! Сегодня больше ни слова о делах! Всем ясно!?

Гневная тирада, подкреплённая не менее красноречивым взглядом, с которой отец соглашается с полуулыбкой, а я удостаиваюсь второго, уже требующего отложить телефон, решивший подать признаки жизни.

– Назар, если это по работе…

– Мам, это личное, – поднимаюсь с дивана, и иду в кабинет, по пути нажимая кнопку ответа. – Добрый вечер Василий Павлович.

– Добрый, Назар… ик… Мы тут с Галей подумали и я решил… ик… Да чтоб тебя! Давай ты своего этого… ик… Галь! Дай водички что ли! Спасибо, – в трубке слышны жадные глотки и я улыбаюсь выговаривающему шепоту Галины Никитичны, который отец Эвридики обрубает своим, – Галя, это мужской разговор! Не лезь! Назар?

– Слушаю вас, Василий Павлович.

– В общем, бери своего бригадира и приезжайте. Посмотрим, сколько он запросит, а потом уже порешаем.

– Хорошо, Василий Павлович. Когда вам будет удобно?

– Завтра! Галя, а чего тянуть кота за яйца? Назар, завтра к обеду в «Лесовичок» подъедете? Десятая линия, семьсот пятнадцатый дом.

– Договорились, Василий Павлович.

– Вот и славно. Все. Бывай… архитектор… ик… Галя, я тебе говорю…

Окончание фразы оборвалось короткими гудками, после которых я рассмеялся, воочию представляя картинку небольшого семейного разбора полетов, развернувшегося в квартире Симоновых. Плюс-минус похожего на тот, что сейчас мама устраивала отцу за то, что он решил пощелкать одного из сыновей по носу. Отзвониться Семеновичу и Глоку, чтобы первый был готов утром выдвинуться в маленькое путешествие, а второй забрал меня, и повернуться на звук открываемой двери.

– Сбежал от бури?

– Типа того, – Арсений дёргает подбородком в сторону залы и закатывает глаза от донесшихся рычащих ноток. – Вот скажи, что на него нашло?

– Он соскучился, – примирительно хлопаю брата по плечу. – Извини, что так подставил с Корсаковым.

– Забудь, – Арсений отмахивается и, собираясь ткнуть меня кулаком в плечо, морщится раньше, чем заденет костяшками ткань моего пиджака. – Сволочь! Ты когда-нибудь расслабляешься?

– А ты когда-нибудь примешь, что старший не всегда равно быстрый?

– Пошел ты, Назар, – потерев плечо, Арсений, как всегда делал в детстве, на секунду косится в пол, а потом рывком бросается на меня и пытается обхватить удушающим за шею.

«Ну давай поиграем, если до сих пор не надоело.»

Хмыкнув на раздавшийся из-за спины торжествующий возглас и дав себя придушить, не глядя локтем бью брата в солнечное сплетение и, уже не скрывая своего веселья, разворачиваюсь, чтобы щелкнуть его по носу:

– Оставь эти жалкие попытки, если не хочешь снова покрасоваться в офисе сливой.

– Рано или поздно…

– Никогда, Сеня, – отрицательно дёргаю подбородком и подаю ему руку, помогая разогнуться. – Скажи ещё, что сильно прилетело?

– Нет. Как всегда крайне точная дозировка, – помассировав грудь, брат снова демонстрирует идеал улыбки, больше подходящей для обложки журнала. – Бьешь, как баба.

– Завязывай скалиться, если не хочешь отправиться к стоматологу. Как перелет? Отоспался уже?

– Какое там? Нашему родителю пришла в голову идеальная идея и он потащил меня прямиком из аэропорта в какой-то Устьзажопинск смотреть футбол.

– Куда? – напрягся я.

– Да я знаю что ли? – Арсений скривился, даже не пытаясь вспомнить название города. – Стареет что ли? Мало того, что купил билеты на трибуны и меня, как посыльного, гонял, так ещё и с каким-то мужиком накидался. Представляешь, нашему папуле уперлось, чтобы на поле вывели какого-то Снегирева, – брат помотал головой и захохотал. – Отвалить тренеру косарь зелени, чтобы тот поменял игрока, и пообещать накинуть по косарю за каждый забитый гол? Это точно наш отец? Давно он таким азартным стал? Пока меня не было, он к психиатру не обращался?

Скрежетнув зубами от забурлившей злости, я сжал кулаки и прохрипел:

– Мне он не отчитывается. Тебе ли не знать.

– Эй, братиш? Ты чего? Завидуешь что ли? – Арсений тронул меня за плечо, а потом отмахнулся и перевел тему. – Нашел чему. Мать сказала, ты с Жанной разбежался?

– Как в море корабли. Мальчики налево, девочки направо.

– Чего тогда не прилетел? Развеялся бы. Там такие девочки в бикини, закачаешься! Каждая первая – модель… Черт! Сорри, забыл.

– Не до них было, – процедил сквозь зубы, игнорируя извинения, и спросил. – Кто играл?

– Назар, ты издеваешься? Я в аэропорт прямиком с пляжной вечеринки поехал, а с самолета в этот долбанный Устьзажопинск! Кое-как до дома дорулил – не пускать же за руль папулю, – и уже тут пару часов смог подремать. Мне и до этого не до футбола было, а тут вообще.

– Понятно… Сегодня отоспишься.

Охлопав себя по карманам, захотелось втащить кому-нибудь за свою забывчивость, а после того, как увидел предупредительно забытую пачку сигарет на столе, в голове зашумело от клокочущей ярости. Выходной, значит… Крохи пазла заняли свои места, соединяясь в кусочек картинки, и она мне нравилась все меньше. Выкурив сигарету в три затяжки, достал следующую, больше отмахиваясь от вопросов брата, чем отвечая на них. И лишь голос матери, раздавшийся за спиной, выдернул меня обратно:

– Мальчики, за стол. И, пожалуйста, хватит цапаться по пустякам.

– Хорошо, мама, – кивнул я, но опустившись на свое место, посмотрел на отца и не удержался от вопроса. – Как игра, папа?

– Великолепно, Назар, – не моргнув, ответил он, продолжая смаковать свой бурбон как ни в чем ни бывало. – Оказывается, все зависит от компании, в которой ее смотреть. Да?

Сквозь кровавую пелену, вмиг застлавшую глаза, увидел взметнувшиеся в едкой улыбке уголки губ и скрежетнул зубами:

– Не лезь.

32. Эва

Наверное, просыпаться под чертыхание Маньки – далеко не самый лучший способ начинать утро. Но я, после почти двухчасовой переписки с Назаром, вчера вырубилась со счастливой улыбкой на губах и проснулась с ней же. Правда засыпала под сытое посапывание хомячка, а проснулась под звуки больше похожие на шипение гадюки.

– Мань? – спросила я, прозевавшись и усевшись на своей кровати, потерла ноющее, видимо от неудобной позы, в которой спала без задних ног, колено и захохотала, когда подруга злобно выдохнула в никуда:

– Гад!

– Кто?

– Он! – не сильно-то прояснила причину своей злости Манька. Ударила кулачком подушку и плюхнулась на нее, скрестив руки на груди. – Жмот!

– Да кто «он», Мань? – протянула, но в ответ услышала еще несколько не очень лестных эпитетов в сторону уже жмота и гада. Пересела к ней и мягко подтолкнула к стенке, чтобы пристроиться сбоку. – Ты чего такая с самого утра?

– Да так! – фыркнула она, развернулась ко мне лицом и скривилась. – На новом месте, приснись жених невесте… Сволочь!

– Да кто? – прыснула я и затормошила подругу. – Маня, расскажи. Манюнечка, рассказывай. Манька!

– Гоблин – вот кто! А тот, кто придумал эту фигню – вдвойне гоблин! – припечатала она, поджав губы. – Получше что ли не могли приснить? Обязательно этого идиота?

– Ма-а-ань? А ты давно стала верить во все это? – рукой изобразив эфемерное «это», захохотала на дернувшиеся в ответ плечи подруги и пихнула ее в бок с обидой в голосе. – Ну и не рассказывай. Не очень-то и хотелось

Полежав минуту, Манька с вздохом перевернулась на спину и сложила ладони над животом:

– Эв, ну вот как можно взять и такой сон испоганить?

– Какой? – аккуратно спросила я.

– Такой! – снова вздохнула подруга и, перевернувшись на бок, наставила на меня палец. – Чур не ржать!

– Клянусь!

– Ладно. Заржешь – огрею подушкой!

– Мань, да я уже пообещала! Долго будешь кругами ходить?

– Нет! И все равно