Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Конечно, гад! – поддакнула я. – И еще жмот и хамло!

– А я про что говорю! Взять, припереться в мой сон с коробенью эклеров и сожрать их практически в одну харю!

– Вот же… гоблин, – заперхала я, пряча улыбку в кулаке. – Вообще все сожрал?

– Почти, – кивнула Манька. – Я ведь ему, главное, говорю, что сейчас чайник вскипит, подожди, а он, рожа гоблинская, все жрет и жрет. Жрет и жрет. Я себе два успела отложить, а потом чувствую, что нет – не поможет. И давай с ним наперегонки давиться.

– И-и-и?

– А он… вонючка… в последний вцепился и не отдал!

– Даже половинку не отломил?

– Какую половинку, Эв!? Этот-то гоблин? Как же! Сожрал и даже не подавился! А потом еще и говорит: «Приятного, блядь, аппетита!» Вот же свинота!

– Чего-о-о!? – подскочив на кровати, я уставилась на Маньку ошалевшими глазами. – Тебе что, этот доставщик приснился!? Это хамло!?

– Прикинь! – Манька тоже решила сесть и с надеждой посмотрела на меня. – Это же все фигня, да!? Эвуль, скажи, что все это фигня!

– Ну-у-у-у…

– Эвка!!! Только попробуй ляпнуть, что нет!

– Да, конечно, фигня, Мань! Нашла тоже во что верить, – поторопилась успокоить подругу. – Тебе просто хотелось эклеров, вот они и приснились. А доставщик этот гоблинский… взял и всю малину тебе обломал.

– Да! – резко кивнула Манька, а потом, хихикнув, вкрадчиво спросила. – А тебе? Назар снился?

– Нет!

Видимо я ответила слишком поспешно и категорично, потому что Манька расплылась в улыбке, которая могла означать только одно – «да-да-да, кому ты заливаешь?»

– Маня!

Покраснев до самых корней волос, что только убедило подругу в правильности своего «да», я подскочила с кровати и не нашла ничего лучшего, чем взять подушку и запустить в хихикающую мордашку. А Манька, взвизгнув, увернулась от прилетевшей плюхи и стала прыгать по кровати, повторяя, как заведённая:

– А Эвка влюбилась! Влюбилась! Влюбилась!

– Маня!

– Влюбилась! Влюбилась!

– Манька!

Сколько раз она повторила, почти проорала, эту истину, а я ее пыталась опровергнуть, не знаю. Только в какой-то момент, Маня не подпрыгнула, а наоборот плюхнулась на кровать и шепотом спросила:

– А вы уже целовались?

– Нет! – выпалила в ответ и опустила глаза в пол.

– Эвуль?

– Отстань.

В одну секунду злость на Манькино детство в заднице испарилось в неизвестном направлении, и на его место прилетела щемящая тоска и жгучая обида. Я опустилась на край своей кровати, подтянула колени и, глянув на притихшую подругу, неожиданно для нее и себя разревелась.

– Эвка, ну ты чего? Эвулечка? Эвчик? – обняв меня, Манька и сама скоро зашмыгала носом. – Что, совсем-совсем ни разу?

– Нет, – всхлипнула я. – Даже не пол разика. Мань? Может, со мной что-то не так?

– В смысле? – насторожилась Манька.

– Ну я не знаю, – пожав плечами, я посмотрела на свою вытянутую, но от этого не ставшую менее удобной, домашнюю ночнушку и захлюпала громче. – Может, я страшная?

– Совсем сбрендила? В каком месте ты страшная?

И лучше бы Маньке не пришло в голову это уточнять. Я оттянула ворот ночнушки, скосила взгляд вниз, туда где у Лорки красовалась эффектная ложбинка, и закусила губы, чтобы не разреветься в голос. Все доводы, которыми успокаивала себя, разом потеряли вес и объем… Как и чья-то грудь, никогда ими особо и не отличавшаяся. Маечки и топики и до этого казались жалким оправданием и плюсом, а сейчас… Меня буквально разрывало на части от того, что недодвоечка с по-детски розовыми пуговками сосков скорее отпугивала, чем подталкивала Назара к чему-то большему. К чему? Не знаю, я не задумывалась об этом, но своя собственная «не дрыгающаяся грудь» заранее поставила на всем большой и жирный крест. Ни поцелуев, ни того, что приснилось, мне не светило, а все из-за нее. Мелькнувшая хныкающая мысль шарахнула у меня в голове, разом перекрывая поток слез: «Я что, хочу вот того? Вот прям такого? Вот прям-прям на столе!?»

Оторопев от удивления на Манькино лице – нет, это ведь абсолютно нормальное явление, когда ревущая подруга резко затихает и начинает хлопать ресницами, – я прислушалась к своим ощущениям и испугалась уверенного на все сто процентов: «Да!» Если бы вдруг, случайно или неслучайно Назар это начал… Я бы… Я бы…

Подскочив на ноги, я понеслась в ванную, пугаясь вспыхнувшего в ответ осмелевшим мыслям низа живота. Там все ощутимее полыхало, наполняясь перекатывающимся огнем, который нашептывал, что мне не просто понравится оказаться на столе и почувствовать блуждающие по ногам изучающие прикосновения. Мне захочется попробовать ещё что-нибудь большее. Гораздо большее.

Захлопнув за собой дверь и закрывшись на замок, я задрала вверх край ночнушки, стянула вниз трусы и увидела как от невыносимо зудящих губок вслед за тканью протянулась тонкая поблескивающая ниточка. Ещё совсем не тот потоп, с которым проснулась после того безумно откровенного и яркого сна, но уже далеко не привычное мне состояние. И, кажется, я, наконец, смогла состыковать и уловить вполне логичную связь – сон с Назаром или чуть более смелые мысли о нем автоматически отзывались такими проявлениями собственного… Желания? Возбуждения? Вспыхнувшие уши подсказали, что последнее – самое точное и правильное определение происходящему. И видимо окончательно ошалев от «гениальности» открытия, я прижала пальцы к все сильнее увлажняющимся губкам, и замычала, когда по позвоночнику покатилась приятная до ужаса волна, от которой на мгновение расфокусировалось зрение.

– Эва? – вопросительно протянула Манька из-за двери, постучав в нее пару раз, и я торопливо отдернула руку и крикнула:

– Кто первый встал, того и тапки!

Включила воду, чтобы создать видимость того, что залезла в душ, и потерла оставшиеся следы, почему-то глупо улыбаясь скользящему ощущению между пальцев.

Я бы соврала, если сказала, что такое открытие меня испугало. Нет. Скорее обрадовало. И то недоразумение, которое произошло между мной и Вовой, в это утро окончательно и бесповоротно закрепило за собой название ошибки. Да, я жалела о том, что натворила, но ни разу не задумывалась так ли все должно было быть и как оно могло быть, если бы Вова удосужился не просто дернуться несколько раз, причиняя одну сплошную боль, а хотя бы немного постараться. Стоя в душе и обдумывая событие двухлетней давности, мне все явственнее рисовалась удручающая картинка – я пьяненькая и наивная, и Вова-Леголас… Не удержавшись, сплюнула – нет, ну пришло же в голову сравнение, – и ради смеха попыталась представить рядом с собой Назара. Вот только почему-то в голове он возник не в той комнате общежития, куда мы «спрятались» с подобием эльфа, а сзади. Вот прямиком за мной. В ванной родительской квартиры. Я даже прикрыла глаза, чтобы фантазия стала ярче, и покатившиеся по телу струи воды тут же стали ласкать мою кожу своими, вернее Назара, пальцами и губами. Низ живота, уже не пугая, вспыхнул, а я отставила ногу в сторону, чтобы сбегающие вниз ручейки могли целовать шею, грудь, живот, лобок и бедра. И чем ниже опускались эти воображаемые, но безумно нежные губы, тем сильнее палило внутри. Я была готова поклясться, что слышу дыхание Назара, хотя и понимала, что его нет в квартире и тем более в ванной. Окажись он рядом, я бы сгорела от стыда, но сейчас, зная что стою совершенно одна, провела пальцами по шее, пытаясь повторить приснившееся прикосновение, опустила их ниже и отдернула, уперевшись обеими ладонями в кафель. Тело буквально взбеленилось и наполнилось гудением, сконцентрировавшимся внизу живота. Ещё и вода на мгновение стала горячее – видимо мама открыла кран на кухне… Меня пришпарило снаружи и изнутри, а вместо мыслей, рассыпавшихся на крохотные хрусталики, осталось повторяющееся «хочу». Хочу поцелуев, прикосновений. Хочу почувствовать все то, что мне снилось. Хочу. Хочу. Хочу. Как снежный ком, летящий с верхушки горы, мое проснувшееся «хочу» все раздувалось и увеличивалось в размерах, подкидывало услышанное от девчонок в раздевалке и увиденное в фильмах. Калейдоскоп сменяющихся картинок, в которых действующими лицами была я и Назар. И этот стол… Он, словно наваждение, возник в идеально ровном пятачке тусклого света, а я на нем… и Назар между моих ног… Ведёт по ним пальцами… О боже…

– Эвка, блин! Сколько можно там устраивать заплывы? У вас в городе воду что ли отключили?