Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

книжки и удостоверения на медали, принадлежащие лично пассажиру; личная переписка, записи, заметки, фотоснимки, не вызывающие подозрения. Также для КПП МВД СССР был подготовлен «Перечень документов, находящихся при пассажирах (в том числе иностранных, не освобожденных от таможенного досмотра), которые контрольно-пропускные пункты погранвойск МВД СССР задерживают и не пропускают через границу». К таким документам относились: переписка, записи, заметки и фотоснимки служебного характера; удостоверения, справки, расчетные и трудовые книжки, пропуска и др. документы, свидетельствующие о работе того или иного лица на предприятиях и в учреждениях СССР; партийные и комсомольские документы, а также членские книжки и удостоверения о принадлежности к общественным организациям и добровольным обществам СССР; советские внутренние паспорта и временные удостоверения, как действующие, так и аннулированные; учетно-воинские документы СССР; пропуска и другие документы, выдаваемые органами МВД и МГБ, копии протоколов обысков и разрешения на право ношения оружия; удостоверения и другие документы, выдаваемые МИД иностранным представителям и утратившие свою силу; лишние и не принадлежащие пассажирам заграничные национальные паспорта; копии судебных решений, исполнительные листы и другие документы, выданные органами суда и прокуратуры СССР[546].

За 1947–1948 гг. также были подготовлены «Перечень литературы советских изданий, разрешенных к вывозу за границу без разрешения Главлита», новый «Перечень иностранной литературы, запрещенной к вывозу из СССР за границу». Также аппаратом уполномоченного СМ СССР велась работа с МВД СССР по досмотру библиотек на судах и другим направлениям.

25 октября 1948 года вышло постановление Совета Министров СССР № 4046–1624сс «Об утверждении Положения о порядке осуществления контроля за вывозом за границу и ввозом в СССР произведений печати, изобразительной продукции и других произведений искусств». В него были окончательно включены пункты вышеупомянутых проектов 1947 года. Во исполнение данного постановления цензорский контроль осуществлял Отдел иностранной цензуры Управления уполномоченного СМ СССР по охране военной и государственной тайн в печати. Вывозу подлежали только те произведения, где было отмечено, что проверено цензурой. В целом вывоз разрешался только с санкции соответствующих министерств и ведомств. Центральные издания «Правда», «Известия» и по каталогу «Союзпечати», центральные газеты союзных республик, «Московский большевик», «Вечерняя Москва», «Ленинградская правда» разрешались к вывозу без цензуры. Шрифты, клише, множительные аппараты – с разрешения МВД СССР. Планы, чертежи, схемы, звукозапись, денежные знаки с купюр, кино – с разрешения соответствующих ведомств. Произведения искусства транзитных пассажиров просмотру на границе не подлежали, пломбировались и осматривались при выезде. Личная и служебная переписка подвергалась досмотру при выезде на КПП. При выезде и въезде в СССР не подлежали политическому досмотру лица (пассажиры), которые на основании соответствующих правил не подлежат таможенному досмотру, а также в отношении которых имелись распоряжения МВД СССР[547].

По согласованию с МВД СССР, МИД СССР, Министерством внешней торговли СССР была разработана инструкция, в которой было зафиксировано, что запрещено к вывозу. Это, прежде всего, все материалы (печатные и рукописи), содержавшие сведения, запрещенные «Перечнем, содержащим сведения, составляющие военную и государственную тайну», областные, районные, многотиражные газеты, служебные документы министерств и подведомственных организаций, произведения издательств Советской армии, ВМФ, ВВС, военно-учебных заведений, оборонных предприятий, если нет на это специального разрешения Управления военной цензуры Министерства Вооруженных сил СССР[548].

Упомянутые постановления СМ СССР от 14 сентября 1946 года № 2120–86Зсс и от 25 октября 1948 года № 4046–1624сс были основополагающими по порядку ввоза и вывоза произведений литературы и искусства и в начале 1950-х годов. 27 ноября 1950 года были составлены «Правила экспедирования и оформления на вывоз за границу и ввоза в СССР произведений печати», по которым вся ответственность возлагалась на министров соответствующих министерств[549]. Но это не означало, что контроль со стороны аппарата уполномоченного СМ СССР отсутствовал. Он был централизованным и контролировал в первую очередь сведения, включенные в перечни сведений, составляющих государственную и военную тайну.

При проведении работы по контролю за информацией «имели место быть» и определенные трудности и недопонимания. Так, к примеру, в 1949 году возникли разногласия между уполномоченным СМ СССР и Министерством связи СССР по поводу включения журнала «Вестник связи» в открытый каталог «Союзпечати» для высылки в страны народной демократии. Уполномоченный СМ СССР был против, и, на наш взгляд вполне обосновано, мотивировал это тем, что «Вестник связи» являлся закрытым ведомственным журналом, показывал уровень развития связи, в журнале публиковались постановления правительственных органов, не подлежащих опубликованию. Он полагал, что разрешить к вывозу за границу «Вестник связи» можно лишь в том случае, если Министерство связи реорганизует журнал в обычный тип открытого издания. Этот вопрос дошел до Совета Министров СССР. В данном случае В.М. Молотов согласился с уполномоченным СМ СССР и завизировал: «Вышинскому. Согласен с Омельченко. Молотов 15.03.1949 г.»[550]. В это время А.Я. Вышинский возглавлял Комитет информации МИД.

Контроль за использованием иностранной литературы внутри страны

Информационная безопасность, защита информации, в том числе содержащей государственную тайну, предполагает и противодействие информационной войне. Информационная война имеет давнюю историю, но в XX веке она вышла на новый уровень и стала одним из элементов тотальной войны, наряду с ведением боевых действий. Образно говоря, это «война за умы» людей. Информационная война является морально-идеологическим элементом обеспечения боевых действий. Развертывание информационной психологической войны и психологической разведки производилось и в предшествующий период на государственном уровне. Так, еще в 1924 году в книге Станислава Степановича Турло «Шпионаж» автором были сформулированы задачи психологической разведки следующим образом: «1) …стремится исследовать быт, мировоззрение, настроения, обычаи, традиции, стремления, нравственные качества, материальные и семейные обстоятельства командного состава, дипломатов, крупных чиновников, политических и общественных деятелей различных партий и групп, крупных коммерсантов, артистов, художников, поэтов, преступников; 2) выясняет стремления и настроения отдельных национальностей и, учитывая причины антагонизма, разжигает национальную вражду, искусственно поддерживает автономные вожделения и поощряет стремления к отделению; 3) зорко следит за всеми проявлениями классовых противоречий, искусственно обостряет взаимную вражду, толкает классы на борьбу друг с другом, разрушая единство, разлагая массы населения и армию»[551].

Нашими противниками в период холодной войны психологической войне придавалось большое значение. Так, еще 10 марта 1950 года была утверждена директива Совета национальной безопасности (СНБ) США № 59/1 «Информационная программа за рубежом и планирование психологической войны». 10 июля того же года СНБ был представлен доклад заместителя государственного секретаря Джеймса Уэбба о «Плане национальной психологической войны». Доклад в основном касался планирования на случай непредвиденных обстоятельств в военное время, и в то же время было рекомендовано создать национальную организацию психологической войны. В соответствии с этой рекомендацией и директивой СНБ 59/1 была учреждена Межведомственная организация иностранной информации (Interdepartmental Foreign Informatoin organization, IFIO), призванная руководить всей информационно-пропагандистской деятельностью США, включая и тайные, и пропагандистские операции ЦРУ. (Право на проведение тайных операций