Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

В 1863 г. и Дума, и военный генерал-губернатор А.А. Суворов признали наличие этой должности «излишней»; однако она сохранялась до 1868 г. «единственно в виде особаго внимания к лицу, занимавшему оную», генерал-майора А.А. Арцыбашева, окончившего военную службу в 1860 г.

Алексей Алексеевич Арцыбашев начал военную службу в 1817 г. Участник польской кампании 1830-1831 гг. Майор (1833 г.), полковник (1844 г.), генерал-майор (1852 г.). Командовал 1-й бригадой 14-й резервной пехотной дивизии.

30 октября 1868 г. Общая Дума, заслушав доклад городской хозяйственно-строительной комиссии о сохранении должности смотрителя Екатерингофа и определении «опытнаго садовника для содержания в порядке городских садов и скверов», своим «приговором» постановила должность смотрителя Екатерингофа упразднить. Назначение «особаго садовника» предоставить Городской строительной комиссии. Все расходы, производившиеся «на жалованье» смотрителю Екатерингофа, садовника «и излишних сторожей и рабочих, а также по отоплению екатерингофских зданий, прекратить»[333].

Говоря о должности смотрителя Екатерингофа, нельзя не сказать и о дворниках, правильнее – «сторожевых дворниках».

На 1882 г. на территории сада и на набережной Екатерингофки находились шесть постов сторожевых дворников, их насчитывалось 20 человек. На Малом Резвом острове был один пост с одним сторожем. На Лифляндской и Сутугиной улицах – три поста, обслуживаемых девятью дворниками.

Согласно обязательному постановлению петербургского оберполицмейстера «О продолжении действия «Положения об усиленной охране» (сентябрь 1882 г.), домовладельцам или ответственным управляющим надлежало в течение 24 часов «объявлять в местное участковое полицейское управление о каждом вновь прибывшем и выбывшем лице». Им вменялась в обязанность «немедленно извещать полицию» о всех чрезвычайных происшествиях, «о подозрительных в доме сходбищах». А также извещать о появлении «заразительных болезней на людях и на скоте», об умерших, «о буйстве, драке и т. п. нарушениях общей тишины и спокойствия», «о промышляющих нищенством».

«Особой заботливости владельцев недвижимой собственности (или ответственных управляющих) поручается должное наблюдение за тем, чтобы в домах и иных помещениях злоумышленники не могли заводить тайныя типографии, держать взрывчатыя вещества, оружие и склады противуправительственных изданий».

Их должны были «выставлять» для дежурства владельцы домов и дворовых мест, в соответствии с количеством постов. Начало дежурства с 1 сентября по 1 марта – с 16 часов, с 1 марта по 1 сентября – с 19 часов. Окончание дежурства – в восемь часов утра и шесть часов утра соответственно.

Дежурные дворники должны были снабжаться («по указанию полиции») «особыми бляхами по существующему образцу» и были обязаны носить их во время всего дежурства.

Согласно Приложению № 2 «Правил об обязанностях дежурных дворников», во время нахождения на дежурстве они «не должны спать» и «должны находиться только снаружи домов». Дворники обязаны «следить, чтобы не было наклеиваемо никаких объявлений, афиш и т. п. без предъявления надлежащего на то разрешения»; «наблюдать, чтобы не было подбрасываемо каких-либо вредных предметов»; «бдительно оберегать дом от пожаров»; «задерживать и предавать полиции лиц, замеченных в совершении указанных проступков или заподозренных в намерении совершить такие»; следить «за всеми новыми лицами, входящими в дома и выходящими из них, и, в случае появления незнакомых лиц, удостоверяться куда и зачем они идут, и сообщить полиции о тех, кто возбудит подозрение, и наблюдать, чтобы в домах не было сборищ подозрительных людей и о всех таковых сборищах немедленно предупреждать полицию».

И, конечно же, оказывать «полное содействие чинам полиции».

Только в 1896 г. в Думе поступило предложение «устроить дом для сторожей» Екатерингофского парка – за неимением такового сторожа жили «на наемной квартире».

На 1882 г., по ведомости недвижимых имуществ Управы[334], в ведении города, в частности, находились: Екатерингофский сад (15,4 га садовой площади), «аллея», шедшая от Нарвских ворот к Сутугину мосту, площадью 4,2 га, «бульвар на набережной Обводного канала и Лифляндской улицы» – 0,64 га, бичевник («береговая земля») по Екатерингофке – 0,4 га.

В 1896 г., по докладу городского головы «О настоятельной необходимости в улучшении городского хозяйства и в выпуске нового долгосрочного городского займа», определялись объекты этого «улучшения» в Екатерингофском парке. Вычистить прилегающие к парку «канавы» и один пруд, «перекопать газоны и вновь засеять». Заменить одну беседку, вдоль дорожек установить перила («для предупреждения вытаптывания публикою газонов»), поставить «раковины для питья воды» (ранее их не было), расставить по парку железные скамейки («по недостатку существующих»). Привести Березовый остров «в надлежащий вид» (за неимением ранее средств «на рабочия силы и содержание онаго, как и происходивших убийств и бесчинств», остров был «закрыт для публики»).

Предложение Управы (1898 г.) – «ограждение мест, отдаваемых для гуляний ни в коем случае не должно сопровождаться постановкой глухаго забора, а должно быть ограждено изящною сквозною решеткою»[335] – реализовано не было.

В 1902 г. вся площадь, занимаемая парком, составляла 81 848,9 кв. саженей[336], или 36,8 га. Стоимость земли составляла 4 092 445 руб.

На начало 1906 г. Санкт-Петербург располагал 59 парками, садами и бульварами. В Нарвской части на 162 827 жителей приходилось 37,4 га городских парков, питомников, садов и бульваров и 44,5 га ведомственных и частновладельческих садов, итого 2,7 кв. м на человека. На первом месте была Петербургская часть – 41,4 кв. м на человека, Нарвская часть находилась на четвертом месте.

В конце 1906 г. Постоянная подготовительная комиссия о пользах и нуждах общественных Городской думы признала, «что парков для народа, отвечающих своему назначению, в С.-Петербурге не имеется. Екатерингофский парк частью <…> находится в совершенно неустроенном состоянии по причине отсутствия сточных труб, грязнаго состояния прудов и недостаточности сторожей. Весь парк находится в расхищении, и на приведение его в пригодный для гуляющей публики вид (осушение почвы, расчистка прудов и охранение насаждений) потребуется единовременно до 100 000 рублей»[337].

Среди «мероприятий», предложенных Комиссией, было поручение Управе «возбудить, в установленном порядке, ходатайство о присвоении сторожам в городских садах прав казенных лесников»[338].

В 1830-е гг. средства на «исправление» шоссированных дорог в Екатерингоф выделял Комитет городских строений. В марте 1832 г. Комитет объявил торги для желающих изготовить забор на территории Екатерингофа[339]. Высота забора указывалась в 1,4 м.

Во второй половине XIX в. участок по набережной Обводного канала до Бумажного моста был покрыт утрамбованным щебнем, а вдоль набережной и дороги росли в один ряд липы.

На 1911 г. ширина Лифляндской улицы составляла 15,5 м. Вдоль четной стороны улицы от нынешнего дома № 8 шел каменный забор, метров за сорок до Бумажного моста имелись ворота шириной 2,8 м и два входа на участок шириной 80 см. По откосу Бумажного канала шел деревянный забор. За Бумажным мостом вдоль проезжей части улицы шел «набивной тротуар» шириной около трех метров. На нечетной стороне деревянный забор по откосу