Невидимые чернила: Зависть, ревность и муки творчества великих писателей - Хавьер Ф. Пенья

Карвер не знал, что делать, и пребывал в растерянности. Он боялся утратить поддержку Лиша, отказавшись публиковать книгу в таком виде. А эта потеря станет концом его карьеры. Еще он опасался, что, согласившись опубликовать рассказы, которые не признаёт своими, подорвет едва восстановившуюся самооценку, которая позволила ему выбраться из алкогольной пучины.

Через два дня Карвер написал еще письмо, в котором одобрил публикацию версии Лиша. А вот то, что произошло дальше, стало необычным. Сборник рассказов «О чем мы говорим, когда говорим о любви» стал знаковым, возможно, самым влиятельным произведением американской художественной литературы 1980-х гг. Критики восторгались книгой, превозносили умолчания Карвера, то есть все то, что подразумевалось в рассказах, но не было сказано прямо. Разумеется, эти умолчания, так понравившиеся критикам, были заслугой не Карвера, а Лиша, который сокращал рассказы. Стиль Карвера стали называть минимализмом, и разные школы творческого письма бросились ему подражать. Казалось, все хотели писать как Карвер. Вы понимаете, насколько безумной была ситуация? То, что мы называем стилем Карвера, в самом чистом его виде не является творчеством Карвера.

Какие варианты оставались у писателя? Протестовать и говорить: эта книга, которую вы обожаете, не отражает меня, она не моя, я ее не писал, по крайней мере, так я ее не писал – или же замолчать и согласиться со всем. Возможно, более уверенный в себе человек выбрал бы первый вариант. Но Карвер промолчал, и о масштабах изменений, внесенных Лишем, стало известно только после смерти писателя.

В апреле 1983 г. Карвер опубликовал «Собор»[129], сборник рассказов, более созвучный его собственному голосу: здесь писатель отказался от спартанской прозы Лиша. Но истинный стиль Карвера обретет успех лишь в последние пять лет жизни писателя.

В 1987 г. Карвер написал рассказ «Три желтые розы». В нем говорилось о туберкулезе Чехова и последних днях русского писателя. Вскоре после этого сам Карвер начал харкать кровью. Как и многих других авторов, упомянутых в моей книге, его убила болезнь легких. Интересно, это случайность или это подсознание заставляет меня искать авторов с заболеваниями дыхательных путей? Карверу едва хватило времени насладиться эго, которое он извлек со дна полуторалитровой бутылки водки.

Человек пишет, чтобы его больше любили

В посвящении, предваряющем роман «Преувеличенная жизнь Мартина Романьи» (La vida exagerada de Martín Romaña), перуанец Альфредо Брисе Эченике говорит: человек пишет, чтобы его больше любили. Мне всегда нравилась эта фраза, но потребовалось много времени, чтобы ее по-настоящему осознать.

Думаю, именно этой мыслью я и хотел окончить главу, потому что внутри меня что-то пульсирует, и я не уверен, что смогу от этого избавиться. Незадолго до смерти отца я подписывал экземпляры своего второго романа на книжной ярмарке в Мадриде. Эта автограф-сессия вызвала некоторый резонанс в газетах и соцсетях, так что известие дошло до моего отца, который в то время еще находился в больнице. На обратном пути я получил сообщение с отцовского номера, прямо в поезде, и испугался: я и представить не мог, что он в таком состоянии воспользуется мобильным телефоном. Мой страх усилился, когда я увидел, что это было звуковое сообщение. Я полез в карман за наушниками, и, пока распутывал узлы, на глаза навернулись слезы. Мама иногда отправляла мне сообщения с мобильного телефона отца, и я решил, что она сообщает о его смерти.

Но это был голос моего отца. Или похожий на него. Глухой голос, который просто невозможно описать. Казалось, кто-то, прибегнув к ужасным пыткам, вытягивал из отца слово за словом: каждый слог, должно быть, требовал от него нечеловеческих усилий. Едва слышным голосом отец сказал мне: он гордится моими успехами и именно это заставляет его каждый день бороться за жизнь. Я слушал эту запись много раз, пока не лишился ее навсегда, когда мой телефон сломался. Каждый раз, слушая ее, я испытывал сильные эмоции – но почему? Я был эгоистично взволнован, и волновало меня знание, что я мошенничаю. Никакого особого успеха не было. На самом деле мой второй роман разошелся тиражом примерно в два раза меньшим, чем первый. Но как я мог сказать об этом отцу, если он говорил, что ему помогает жить именно мой успех?

Я хотел добиться успеха только ради отца, хотел, чтобы продажи романов росли только ради него. В отличие от Брисе Эченике, я не думаю, что писал свои романы, чтобы меня больше любили, но публиковал я их именно для этого. Для того, чтобы моя жена, моя семья, мои друзья любили меня больше. Я хотел, чтобы неизвестные люди любили меня за мои книги и чтобы мой отец мог гордиться тем, как много людей любят его сына. Каждая непроданная книга приносила осознание, что меня любят не так сильно, как хотелось бы. Что я не добился от читателей такой любви, которая дала бы моему отцу еще немного сил бороться и сопротивляться. Скажите, какой провал может сравниться с этим?

14

Удача

Подарок для Харпер Ли

Когда у отца диагностировали фиброз легких, мы думали, что болезнь спровоцировало длительное воздействие на организм частиц, присутствующих на судах, перевозящих нефть и уголь. Ведь отец был моряком и долго плавал на таких судах. Однако врачи утверждали, что это идиопатический фиброз, то есть возникший в его организме сам по себе. Иными словами, они не знали причин его болезни и считали их внутренними. «Ну что поделать, Фернандо, – хотели сказать врачи, – не повезло вам в генетической лотерее».

Удача определяет все в жизни, начиная с момента оплодотворения и комбинации генов в гаметах. Я бы сказал, даже до этого, как мы увидим чуть позже.

Перед Рождеством 1956 г., когда Нелл Харпер Ли продавала авиабилеты в туристическом агентстве, ее босс сказал, что даст ей только два выходных, 24 и 25 декабря, поэтому у нее не будет времени поехать в Алабаму и провести праздники с семьей. Друзья пригласили Нелл провести Рождество вместе и, зная, что у нее туго с деньгами, придумали игру: кто сделает самый дешевый и оригинальный подарок, тот и победил.

Нелл ломала голову и, пытаясь найти по-настоящему остроумный подарок, перебирала открытки и книги в магазинах; однако в сам день Рождества она была удивлена тем, что для нее самой друзья, по-видимому, не приготовили никакого подарка. Увидев, что она украдкой поглядывает по сторонам, они с улыбкой сказали: «Мы не забыли о тебе, Нелл, посмотри на елку». Там обнаружился конверт с ее именем, а