Невидимые чернила: Зависть, ревность и муки творчества великих писателей - Хавьер Ф. Пенья

«Что это значит?» – спросила Нелл. «А что из написанного ты не понимаешь? – ответили ее друзья, по-прежнему улыбаясь. – Посчитай, сколько денег тебе нужно, чтобы прожить год без работы, и мы подарим тебе эту сумму». Харпер Ли отшатнулась: «Но это слишком много, вы чересчур рискуете. А если я ничего не напишу?» «Это дело верное, Нелл, – ответили они, – не беспокойся».

Вера друзей в Нелл более чем оправдалась: через полгода она закончила рукопись, которая станет называться «Убить пересмешника». Можно сказать, что в то Рождество Нелл выиграла в лотерею. Могла ли она добиться успеха без этого подарка? Конечно, да. Но также вполне возможно, что без него мы бы никогда не услышали о Харпер Ли.

Меритократия не выдерживает критики, в том числе и потому, что не учитывает роль, которую играет в нашей жизни случай. Часто бывает так: чем больше ты стараешься и чем больше у тебя достоинств, тем меньше тебе везет, и наоборот. Дэвид Фостер Уоллес в «Бесконечной шутке» говорит: «Судьба не звонит заранее; судьба всегда высовывается такая из переулка в плаще и говорит “Пс-с”».

Хавьер и телеграфист из Мурсии

Конечно, чтобы стать хорошим писателем, необходимо уметь хорошо писать. Не думаю, что это утверждение слишком удивительно. Но сколько в мире людей, которые хорошо пишут? И что среди тех, кто пишет хорошо, отличает успешных от неуспешных? А гениев от негениев? В этой книге мы уже несколько раз упоминали Кафку. Если бы не предательство и настойчивость Макса Брода, имя писателя было бы забыто. Сколько таких авторов, как Кафка, остались забытыми или неизвестными без таких друзей, как Макс Брод? Преуменьшать роль удачи в формировании культурного канона кажется мне огромной наивностью. Преуменьшать роль удачи в нашем существовании кажется мне высокомерием, которое обычно проявляют те, кому она больше всего благоволит.

В больнице, в последние недели жизни, отец не только говорил со мной о книгах, фильмах и персонажах, но и рассказывал истории из своей жизни. Истории, о которых я не знал, но должен был знать. Отец рассказал, что до моего рождения он жил в Нью-Джерси; почему я этого не знал? А еще он рассказал, как познакомился с моей матерью. Когда грузовое судно, на котором он плыл, остановилось в А-Корунье, судовой телеграфист, мурсиец, уговорил его пойти посмотреть город. У отца не было ни малейшего желания сходить с судна. Он предпочитал оставаться на борту и читать, но в тот раз поддался настойчивым уговорам телеграфиста. Оказавшись на набережной, они увидели двух молодых женщин, сидящих на террасе, и спросили, можно ли присоединиться к ним. Результатом встречи на этой террасе стали две свадьбы, и, хотя семейная жизнь телеграфиста была не очень долгой, брак моих родителей продлился пятьдесят лет, до самой смерти отца.

Я опоздал с рождением на десять лет; меня опередили два брата. Я появился на свет в результате просчета – родителей, не моего собственного, – о чем я часто вспоминаю: трудно забыть, что ты – итог полового акта, совершенного в неверно выбранный момент. Итак, мое рождение зависело, во-первых, от убедительности телеграфиста из Мурсии и, во-вторых, от просчета родителей. Я бы сказал, что случай никогда не покровительствовал мне так сильно, как в те два дня. Эти два моих самых главных удачливых дня обусловили само мое существование.

Оказаться в нужном месте в нужное время – именно этим во многом определяется успех в жизни. Марк Твен побывал на оперном фестивале в Байройте и написал статью о том, какое восхищение вызывают немецкие дворяне у простого народа. Зрители оперы ценили князей гораздо выше тех, кто добился успеха благодаря собственным усилиям. Твен считал, что зрителей восхищала удача, связанная со статусом, то, что обычно называют знатным происхождением. К чему восхищаться тем, кто добился успеха благодаря своим стараниям? Это, по мнению зрителей, под силу каждому. А вот удача – нет. Она почти божественна. Твен считал, что большинство людей ценит доллар, найденный на улице, больше, чем 99 заработанных.

А если посмотреть на это с другой стороны, что болезненнее – остаться без 99 долларов, не сделав работу, или потерять на улице кошелек с 99 долларами? История о человеке, который потерял все по вине судьбы, также привлекательна: случайность – это часть нашей природы как Homo ludens. Жизнь была бы невыносимо скучной, если бы фортуна не играла в ней никакой роли. Но какой же несправедливостью нам кажется, когда она улыбается не нам! Как это несправедливо по отношению к нам, что именно наш отец ждет конца в дурацком черном кресле. Бывает так, что в этот момент мы забываем о чужих несчастьях, о жизнях тысяч и тысяч людей, которых удача лишь слегка коснулась, а потом прошла мимо. Так, например, случилось с Джоном Фанте.

Какую забавную фамилию вы придумали

Джон Фанте был на хорошем счету среди голливудских сценаристов, но всегда мечтал стать писателем. Хотя его рост едва превышал полтора метра, он был задирист и почти всегда пьян или в плохом настроении. Его отец эмигрировал в США из маленького городка в Абруццо и ненавидел американцев: прожив в США всю жизнь, он по-прежнему называл их амери-какашками. Джон унаследовал бóльшую часть ненависти отца и поделился ею со своим главным персонажем Артуро Бандини – фанфароном, героем четырех своих романов. В самом известном из них, «Спроси у пыли»[130], Бандини признаётся, что в детстве его оскорбляли и называли вопом, даго и гризером[131]. «Своими нападками они заставили меня уйти в себя, углубиться в книги»[132].

Книга «Спроси у пыли» увидела свет в 1939 г. и получила хорошие отзывы. Но выпустившее ее издательство Stackpole and Sons за несколько месяцев до этого совершило большую глупость: опубликовало книгу «Моя борьба», не приобретя на нее права. Свою стратегию оно объясняло тем, что так Гитлер не получит ни гроша от продажи книги. Мне приходит в голову, что еще один способ сделать так, чтобы Гитлер не получил ни гроша, – это вообще не издавать книгу.

Вопреки утверждениям сына Джона Фанте, иск к издательству Stackpole подал не сам Адольф Гитлер – в 1939 г. у него были дела поважнее. Иск подало другое американское издательство, которое владело правами на книгу и поэтому платило диктатору по несколько центов за экземпляр. Stackpole проиграло иск: в Соединенных Штатах коммерческие права священны, независимо от личности бенефициара.

Фанте считал, что