Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

Монстры больше не бросались вперед, а стояли по ту сторону разрушенного участка купола, низко пригнув головы и утробно рыча. От этого зрелища по коже побежали мурашки сильнее, чем во время самого боя. Казалось, будто они чего-то ждали.

— Почему они остановились? — тихо спросил кто-то за моей спиной.

Ответа не последовало. Орехов медленно перевел взгляд на разлом в защитном куполе и несколько долгих секунд просто смотрел в темную пелену Потока. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но я вдруг заметил, как Лавров машинально крепче сжал рукоять меча. Даже он чего-то ожидал. И именно это ожидание оказалось страшнее любого сражения, потому что впервые за весь бой я увидел на лицах преподавателей не уверенность, а настороженность людей, которые понимали: самое опасное испытание, возможно, еще впереди.

Тишина длилась не больше пяти секунд, но показалась мне длиннее всей сегодняшней жизни. Звери продолжали стоять у разрыва, тяжело дышали, били хвостами по разбитой мостовой, однако больше не бросались вперед. Даже самые раненые не пытались отползти обратно в Поток. Они просто ждали. Это выглядело настолько противоестественно, что по двору одна за другой начали пробегать тревожные взгляды. Я видел, как преподаватели незаметно перегруппировываются, закрывая самые уязвимые участки, а Орехов медленно обводит взглядом не чудовищ, а всю территорию Академии, словно искал совсем другую угрозу.

— Максим, помоги перенести раненых ближе к корпусу, — негромко приказал Лавров, даже не оборачиваясь. — Пока есть эта пауза, используй каждую секунду. Если бой вспыхнет снова, времени уже не будет.

Мы с Егором почти одновременно бросились к ближайшим студентам. Один парень держался за окровавленное плечо, стараясь не показывать, насколько ему больно, хотя губы у него побелели. Девушка рядом с ним все время повторяла, что он справится, но дрожащий голос выдавал ее сильнее любых слез. Мы быстро довели их до стены корпуса, где преподаватели медицинского факультета уже разворачивали временный пункт помощи прямо на каменном полу. Никто не жаловался. Никто не задавал вопросов. Люди молча выполняли то, что могли, потому что понимали: пока работают руки, страх хотя бы ненадолго отступает.

Я вытер ладонью кровь со щеки и только теперь заметил, что она не моя. На рукаве темнели чужие пятна, куртка была разорвана когтями, а пальцы продолжали дрожать так, что я едва удерживал меч. Странно, но паника исчезла. Вместо нее пришла холодная сосредоточенность. Я уже не думал о том, выживу ли сегодня. Голова была занята совсем другим: где следующий прорыв, кого успеть прикрыть, откуда ждать удар. Наверное, именно так человек перестает быть зрителем и становится частью боя.

По двору начали разносить запасные накопители маны и эликсиры восстановления. Старшекурсники передавали их из рук в руки так быстро, словно тренировались этому годами. Кто-то жадно осушал пузырек до дна и сразу возвращался на позицию, кто-то отдавал свой более тяжело раненому товарищу. Я заметил Алину, которая без лишних слов вложила последний накопитель в ладонь совершенно незнакомого парня, после чего просто села у стены и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание самостоятельно. Она поймала мой взгляд и только пожала плечами, будто объясняла очевидную вещь: сейчас сильнее тот, кто еще способен стоять.

Орехов неожиданно шагнул вперед. Не торопясь, без театральных жестов, он подошел почти к самому разрушенному участку купола и остановился всего в нескольких метрах от первых зверей. Монстры заволновались, некоторые начали пятиться, другие наоборот припали к земле, готовясь к прыжку. Ректор молчал. Казалось, он внимательно изучает каждого из них, пытаясь понять то, что не видели остальные. Затем он тихо произнес всего одну фразу, но услышали ее даже мы, находившиеся далеко позади.

— Они больше не атакуют по собственной воле.

Лавров резко поднял голову.

— Вы хотите сказать…

— Да, — спокойно ответил Орехов. — Их кто-то вел сюда.

По двору словно прошел ледяной ветер. Никто не произнес ни слова, но я увидел, как несколько преподавателей одновременно переглянулись. До этой секунды все были уверены, что мы столкнулись с редким, но все же природным прорывом Потока. Теперь эта уверенность рассыпалась так же быстро, как разрушенный защитный купол. Если зверей действительно кто-то направил, значит, сегодняшний бой был не случайностью. А это означало только одно: где-то совсем рядом уже находился тот, кто решил превратить Академию в поле для собственной игры.

Звери начали медленно расступаться. Не хаотично, не испуганно, а так, словно перед ними проходил человек, которому никто не смел преградить дорогу. Между их массивными телами постепенно открывался широкий коридор, уходящий прямо в колышущуюся темноту Потока. Я поймал себя на том, что перестал моргать. Рядом кто-то тихо выругался, другой студент судорожно сглотнул, но никто не рискнул нарушить тишину громким словом. Всё происходящее выглядело настолько неправильным, что разум отказывался искать объяснение.

Из темной завесы медленно вышел человек. Высокий, в длинном черном плаще, который даже при полном безветрии едва заметно колыхался, будто жил собственной жизнью. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но походка оставалась спокойной и размеренной, словно он прогуливался по пустому саду, а не шел через поле, заваленное трупами чудовищ. Монстры склоняли головы, освобождая ему путь, и ни один даже случайно не задевал его плечом. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Перед зверями Потока не боялись даже сильнейшие преподаватели Академии, а эти существа сейчас сами уступали дорогу незнакомцу.

— Назад, — негромко сказал Орехов, не сводя глаз с приближавшейся фигуры. — Все студенты отходят за преподавателей. Немедленно.

В этот раз никто не спорил. Даже самые отчаянные старшекурсники молча начали пятиться, понимая, что ректор впервые за весь бой отдает приказ не атаковать, а отступить. Егор уже подгонял первокурсников, буквально разворачивая тех, кто продолжал смотреть вперед, не в силах отвести взгляд. Я тоже сделал несколько шагов назад, однако ноги словно приросли к земле. Мне казалось, что стоит отвернуться хотя бы на секунду, и я пропущу момент, который изменит всё.

Незнакомец остановился в нескольких десятках метров от Орехова. Несколько долгих секунд они просто молчали. Ни угроз, ни пафосных речей, только два человека смотрели друг на друга так, будто были знакомы уже очень давно. Потом Орехов медленно выдохнул и впервые за всё время в его голосе прозвучала не усталость, а тяжелое разочарование.

— Значит, я все-таки не ошибся. Вы решили начать именно сегодня.

Из-под капюшона донесся негромкий смех.

— Мы долго готовились к этой встрече, ректор. Было бы глупо откладывать её еще на один год.

Лавров сделал едва заметное движение вперед, но Орехов остановил его одним поднятым пальцем. Вокруг снова воцарилась тишина, только теперь она казалась тяжелее любого грохота.