Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

он отправил старшего сына Вильгельма в лагерь Карла. Вильгельм привез весьма заманчивое предложение. Во-первых, если Карл подтвердит права Вильгельма на бургундские земли (он уже их получил, но владение не было одобрено Карлом), тот принесет клятву верности Карлу Лысому. Во-вторых, как только Карл подтвердит права Вильгельма на эти земли, Бернар направит свою армию против Пипина II, и спорам за Аквитанию будет положен конец. Но правители Каролинги давно усвоили простой урок: не верьте Септиманским, дары приносящим.

Первый пункт был выполнен. Вильгельм остался при дворе Карла в качестве заложника, гарантирующего преданность Бернара. Но статус благородного заложника не подразумевал заточения – сын Бернара стал придворным короля, хотя меч всегда нависал над его головой, готовый опуститься, если Бернар не сдержит слова. Карл и его новые союзники отправились в Аквитанию. Однако содержать армию накладно, особенно если цель заключается не в том, чтобы грабить и завоевывать. Нитхард писал, что постепенно все просто «беспечно разбрелись», и армия Карла оказалась слишком малой, чтобы принудить Пипина II к покорности. Возможно, сокращение армии не было продиктовано злой волей: просто война заканчивалась, и солдаты хотели вернуться домой для уборки урожая.

Быть может, Карл Лысый рассчитывал, что его недавняя победа переломит эту тенденцию, или он просто был неопытным, упрямым восемнадцатилетним юношей. Но в результате он прибыл на запад Франции с маленькой армией. Она была достаточно велика, чтобы обеспечить себя провизией (к ярости местных жителей, имущество которых реквизировали или просто воровали), но недостаточно велика, чтобы навести ужас на врага. Даже Бернар, который шел вместе с Карлом, продолжал извиняться и откладывать принесение клятвы верности королю, что не могло не раздражать Карла. Карл продвигался на юго-запад, а на севере распространялись слухи о его тяжелом ранении при Фонтенуа. Знать севера просила (а на самом деле настаивала), чтобы Карл показался. Когда же он наконец явился, его сопровождала небольшая армия и лишь несколько видных дворян. Одним из них был его дядя, незаконнорожденный сын Карла Великого и в 830-е годы – советник Людовика Благочестивого, аббат Гуго Сен-Кантен.

А тем временем Людовик Немецкий уходил на восток. Его беспокоило вторжение Лотаря на его территорию, и он намеревался утвердить свою королевскую власть в Баварии и Саксонии. Вспомним, что положение Людовика прежде было очень слабым: за последние несколько лет его не раз побеждали Людовик Благочестивый и Адальберт Мецский. У него отобрали королевство. Дворяне за пределами Баварии были вовсе не уверены в том, как сложится его противостояние с Лотарем. Но теперь Людовик возвращался. Используя пряник (раздача земель и привилегий) и кнут (угрозы и реальное насилие), он заручился значительной поддержкой восточнее Рейна. На его сторону встали саксонцы, алеманны, тюринги и другие народы этой части империи. Людовик предусмотрительно лично объехал разные регионы, чтобы убедить потенциальных сторонников в лживости утверждений Лотаря, что он убит, а Карл ранен.

Людовику повезло, что в июле и августе 841 года он разъезжал по своему королевству, вербуя сторонников, потому что у Лотаря созрел новый план его нейтрализации. В 830–840-е годы элита франков и саксонцев из восточной части империи раскололась: одни встали на сторону императора Людовика Благочестивого, другие же поддержали Людовика Немецкого. Но, когда это было в их интересах, они с легкостью меняли стороны.

Лотарь увидел в этом возможность. Сначала он двинулся на восток, надеясь изолировать Людовика и встретиться с ним в бою. Лотарь не мог пересечь Рейн со значительной армией, но он поручил своему союзнику, старому врагу Людовика Немецкого, архиепископу Майнца Отгару (Адальберт Мецский погиб и более не мог ему помочь), сдерживать Людовика восточнее Рейна. Так Лотарь выиграл время для вербовки новых союзников. Так же он поступил и в Саксонии. Он отправил преданных ему саксонских дворян с предложением к удивительным людям – стеллингам.

Во время правления Карла Великого франки покоряли (и вырезали) саксов, навязывая им не только христианство, но и франкские законы касательно владения собственностью, юридических процедур, обязательств работников перед землевладельцами и т. п. Завоевание завершилось где-то к 800 году, поэтому к 840-м годам не только многие франкские дворяне получили земли и права в саксонских общинах, но и саксонская элита полностью интегрировалась в империю. А почему бы и нет? В империи, особенно там, где люди не считали себя франками и только франками, складывались группы, сохранявшие местные традиции наряду с франкскими. Интеграция не требовала культурной аннигиляции.

Обладание множеством порой перекрывающихся идентичностей, которые могли вступать в конфликт, но далеко не всегда конфликтовали, было очень типично для Средневековья. В тот период каждый человек находился в центре иерархических и общинных систем и идентичностей. Однако признание наличия перекрывающихся систем вовсе не означает, что все они существовали в идеальной гармонии. Люди и их идентичности функционировали, но между ними оставалась напряженность.

Именно так и было в завоеванной франками Саксонии. Многие элиты обрели власть по франкскому закону и стремились ее сохранить, другие же, от несвободных (несвободными можно было быть в разных смыслах – от откровенного рабства до более сложных статусов) до бедных свободных землевладельцев и даже мелких дворян, объединились в некую общность людей, которые называли друг друга товарищами или, на старосаксонском, стеллингами.

Средневековые и современные историки называют выступление стеллингов диким крестьянским политеистическим бунтом. Но в самом их существовании не было никакого насилия. Эта общность сложилась незадолго до 841 года, и ее члены занимались преимущественно сохранением местных обычаев[90]. Они всячески помогали друг другу и, что важно для нашей истории, следили за применением старого права в судах. Другими словами, они являлись обычной частью саксонского общества – очень типичная для франкской империи региональная группа. Поэтому Лотарь сделал им предложение: поддержите меня в борьбе с братом Людовиком, и я позволю вам использовать любые законы и обычаи, какие вы выберете. Он даже заявил, что поставит саксонский закон выше франкского, навязанного Карлом Великим и его потомками. Это была хорошая сделка. Стеллинги стали нападать на сторонников Людовика. Конфликт в Саксонии позволил бы Лотарю (по крайней мере, он на это надеялся) вторгнуться на спорные территории с запада, а завербованные сторонники ослабили бы позицию Людовика.

Отгар Майнцский контролировал Рейн, стеллинги атаковали Людовика Немецкого с другого фланга, и у Лотаря появился шанс вернуть потерянное при Фонтенуа. В июле и августе 841 года он повсюду использовал одинаковую тактику: искал внешних союзников, которые раздражали и отвлекали бы Людовика и Карла. Он попытался переманить на свою сторону герцога Бретонского, но это ему не удалось. Он обратился к датскому конунгу, союзнику Людовика Благочестивого, и предложил ему напасть на земли братьев[91]. Все эти шаги были попытками устроить на окраинах империи