Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Ангельберт помещает себя в гущу сражения. Мы слышим топот копыт, ощущаем пыль на языке, чувствуем напряжение и страх солдат. Ангельберт пишет:

Злое дело, что ныне описал ритмически,

Сам я, Ангельберт, все видел, среди прочих ратуя:

Я один в живых остался из передних латников.

Поглядел я вниз в долину, и на склоны верхние,

Где Лотарь, король могучий, поражая недругов,

Сам преследовал бегущих до речного берега[82].

Резня произошла не из-за промахов Лотаря. Ангельберт подтверждает слова Агнелла, что Лотарь сражался за десятерых и что если бы больше солдат проявили такую же отвагу и умение, исход битвы мог бы быть совершенно иным. Вот почему, несмотря на мнение историков, что короли не сражались, у нас есть все основания полагать, что Лотарь вступил в битву сам. Совершенно ясно, что для его сторонников было важно сохранить память о нем как о воине, владеющем копьем и мечом. Ангельберт не считал Лотаря виновником поражения, ему было кого обвинить. Императора предали его полководцы – «как в оны дни Иуда изменил Спасителю». Одним из таких предателей был Бернар Септиманский, который теоретически являлся союзником Пипина II и Лотаря и мог бы прийти им на помощь, но остановил армию в нескольких милях от поля боя. Нитхард в лагере Карла также изумился позиции Бернара. Более того, у сторонников Лотаря были все основания называть Бернара Иудой, потому что, как только стало ясно, что Карл и Людовик одержали победу, владетель Септимании послал своего сына с приветствием победителям. Карл принял посланца и клятву верности Бернара. Победитель слишком устал от войны и был великодушен.

Людовик Благочестивый умер 20 июня 840 года. Почти через год его сыновья попытались убить друг друга. Все, чего добивался отец, было безвозвратно погублено. Вороны и волки пировали телами франков.

В начале июня 841 года Лотарь и Карл гонялись друг за другом. Карл полагался на леса и болота, чтобы уклониться от битвы, пока не видел собственного преимущества. Обе стороны отправляли друг другу посланцев, что являлось не только признаком демонстрации стремления к миру, но и желанием избежать неприятных сюрпризов. Все знали, кто и где находится, сколько у кого солдат и насколько хорошо они экипированы. С прибытием Людовика Немецкого образовался крепкий союз младших братьев, а войско усилилось закаленными в бою, хорошо вооруженными бойцами. На тот момент у Людовика и Карла было явное преимущество, но они знали, что приближается Пипин. А Лотарь наверняка чувствовал, что его армия, получив подкрепление из Аквитании, будет готова к сражению. Пребывая в такой уверенности, братья согласились сойтись в бою субботним июньским утром. Уверенность обеих сторон не была безосновательной. Все были твердо уверены, что на рассвете увидят, как противник покинул лагерь и бежал с поля боя. Но на сей раз этого не случилось.

В ходе битвы Людовик, несмотря на весь личный героизм императора, обратил авангард Лотаря в бегство. Мы считаем, что Пипин пытался спасти ситуацию, но ему не удалось, хотя сторонники Карла описывают это иначе. В ходе преследования франки охотились на франков и резали их, практически не беря пленных. Когда преследование прекратилось, произошедшая резня потрясла наблюдателей. Смыть кровавое пятно полей Фонтенуа Каролингам так никогда и не удалось.

Легко представить, что на этом история и закончилась. Битва действительно стала поворотным пунктом во многих отношениях. Из шкафов Каролингов посыпались скелеты, относящиеся еще к перевороту Пипина Короткого, который стал для династии почти что первородным грехом. Хотя все об этом знали, но все равно пришли в ужас. Чуть позже в одном из источников с леденящей кровь откровенностью говорилось, что при Фонтенуа христиане «убивали друг друга, как безумцы»[83], а в другом спокойно отмечалось, что «резня шла с обеих сторон, и никто не помнит больших потерь среди франков в наше время»[84].

Так кошмар породил споры, пропаганду и труды будущих историков, написанные, когда все участники сражения при Фонтенуа давно были мертвы. Эта битва могла бы стать концом нашей книги, если бы Лотарь пал в бою или был захвачен, пострижен в монахи и отстранен от дел. Битва стала бы финалом истории, если бы отчаянная попытка Пипина II Аквитанского увенчалась успехом или если бы Бернар Септиманский не нарушил клятвы, данной Лотарю и Пипину. Любой из Каролингов мог бы погибнуть. Но мы снова увидим их всех.

Пожалуй, видение Людовика Немецкого 870 года, в котором Карл Великий предостерегал о грядущей катастрофе, было не столько пророчеством, сколько ретроспекцией. При Карле Великом франки пережили период изобилия (raht), при Людовике Благочестивом – период упадка (radoleiba), в начале правления трех братьев – дальнейшее угасание (nasg) и, наконец, приблизились к финалу (enti). Битва при Фонтенуа знаменовала рождение нового мира, начало эндемичной войны, которой суждено было длиться веками. Франки смотрели на трупы друзей и родных, слышали стенания сестер и дочерей и понимали, что время Каролингов истекает.

Глава 9

И земля от ужаса содрогнулась

Июнь 841 – февраль 842

Это был хороший день для стервятников. Поля на мили вокруг были завалены трупами, обобранными до нитки, без железных доспехов, мешавших объедать плоть с костей. Победители гнали врагов по полям и ручьям, по лесам и болотам, по зеленым холмам и сбивали их с ног на бегу. Теперь им предстояло разбираться с последствиями резни – криками птиц, воем волков, стонами умирающих, наблюдать, как тучи мух садятся на обглоданные тела. Смотрел ли Ангельберт, воин из стана побежденных, на поле битвы, когда писал эти строки?

О печаль и сокрушенье! Мертвые обобраны,

Их тела терзают коршун, ворон, волк безжалостно.

Ужас! Нет им погребенья, без покрова брошены[85].

Победители тоже видели, как дикие звери и хищные птицы пожирают тела павших, товарищей и врагов, но в равной степени христиан. Всего несколькими годами раньше все они участвовали в великом проекте «Империя Франков».

Суббота 25 июня 841 года ознаменовалась сражением, потом мародерством, ограблением трупов, захватом лагерей противника и пленением выживших. Армии Людовика Немецкого и Карла Лысого праздновали победу до самой ночи. Лишь на следующее утро, когда появились первые стервятники и волки, когда холмы и равнины стали серыми и черными от перьев и шерсти, людям стал ясен масштаб