Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

и произошло с сыновьями Людовика Благочестивого. Они решили сразиться на следующий день во второй час (в восемь утра). Так и произошло. На рассвете прохладного июньского дня, когда костры были разожжены, а лошади накормлены, франки вышли из своих шатров. Им предстояло решить судьбу империи. Ни у одной из сторон, насколько нам известно, не имелось эффективной стратегии, отличавшейся от противников. Влажный туман, нависший над полями, скрывал лагеря противников, но они знали, что их ожидает. Они слишком долго сражались плечом к плечу. Садясь на коней, затягивая кожаные ремешки щитов и проверяя остроту наконечников копий, они знали, что вновь будут сражаться во имя блага империи. Но на сей раз они могли лишь надеяться, но не быть абсолютно уверенными, что Бог дарует им победу.

Как рассказать историю битвы, пусть даже однодневной, если нет ни одного источника, который достаточно точно описывал бы перемещения пехоты и кавалерии, расположение противников на холмах или в долине, глубину речки, на берегах которой шло сражение, и другие важные факторы? Это нелегко. Нам повезло: сохранились рассказы по меньшей мере двух очевидцев событий и рассказы двух авторов, которые имели доступ к очевидцам. Но на этом наша удача заканчивается. Эти четыре источника, как и все те, на которые мы опирались до этого момента, весьма предвзяты и более всего заняты раскрытием великих «истин» в космологическом или богословском смысле, а не фиксацией фактов. Но мы соединим эти источники и извлечем из них все, что сможем, чтобы не поддаться на интерпретации придворных и самих претендентов.

Наши источники исходят из Восточной и Западной Франции, Италии и от двора Лотаря. Но ни одного из них (и даже всех вместе) недостаточно, чтобы определить расположение армий на карте, описать перемещения и маневры, атаки и контратаки. Но нам известно, как в те времена велись войны. Мы знаем, что армии были велики – каждая насчитывала много тысяч солдат. Единственная точно известная нам цифра – сорок тысяч. Именно столько было погибших только со стороны Лотаря. Но, учитывая реалии времени (вся империя в лучшем случае могла собрать около ста тысяч солдат, но такого количества сражающихся никогда не собиралось в одном месте одновременно), эта цифра совершенно нереальна. Представляя себе характер и размер призыва в империи, более верно будет говорить о «многих погибших». А поскольку все дворяне, поименованные в источниках, остались живы, мы вообще не можем хоть с какой-то уверенностью говорить о реальных потерях в ходе этой кровавой битвы. Это может показаться странным, но стоит вспомнить трагическую поэму Ангельберта, его попытки все забыть и пережитую им травму. Мы знаем только выживших, тех, кому выпало жить после сражения. Мы знаем лишь тех, кто рассказывал свои истории другим.

Последствия битвы при Фонтенуа достаточно очевидны, даже если мы не знаем, что именно произошло в этом месте тем июньским утром. Давайте же остановимся на одной версии, собранной по доступным источникам и результатам многовековых исследований.

В мае Карл воссоединился с матерью Юдифью и ее армией в Шалон-сюр-Марне. По-видимому, подхода измученных, но закаленных в боях людей Людовика Немецкого он ожидал именно там. Они выступили на северо-запад, когда, как пишет Нитхард, во вторник 21 июня неожиданно наткнулись на армию Лотаря. Обе стороны были готовы к сражению, но быстро стемнело, и было заключено перемирие.

На следующий день обе армии двинулись на север. Лотарь направился к городку Фонтенуа. Армия Пипина II, которая должна была оказать ему поддержку, еще не подошла. Карл Лысый и Людовик Немецкий разбили лагерь в Тюри, городке, расположенном примерно в пяти милях к югу. 22 и 23 июня стороны обменялись первыми парламентерами. Доверенные лица спешно пробрались через лес и болото, разделявшие противников. Обе стороны вновь заявили, что хотят только мира. Карл и Людовик, предположительно, предложили значительные территориальные уступки, если Лотарь сдержит свое (и отцовское) обещание даровать им полную независимость. Но снова вспомним, что авторы доступных нам источников были сторонниками Карла и Людовика и писали уже после событий. Им необходимо было подчеркнуть миролюбие и мудрость своих покровителей и непримиримость Лотаря. Но все сходятся в одном: переговоры не привели ни к чему, кроме задержки действий, которая пошла на пользу Лотарю, поскольку тем вечером подоспела армия Пипина II Аквитанского.

24 июня послы продолжали курсировать между противниками. Но мы снова должны задаться вопросом, было ли это продиктовано истинным стремлением к переговорам или желанием оттянуть неизбежное сражение с целью дополнительной подготовки. Карл и Людовик перенесли свой лагерь ближе и расположились на одном из холмов на равнине, которая разделяла армии братьев. К концу дня обе стороны завершили переговоры и решили сразиться в субботу утром, если мир так и не будет заключен. В тот же день, праздник Рождества Иоанна Крестителя, обе армии отслужили мессу в надежде, что день святого пророчества (Иоанн Креститель предсказал явление Иисуса) сулит победу в битве именно им.

Считалось, что именно Бог определяет исходы сражений, и именно Бог на протяжении поколений даровал франкам победу за победой. Но так было раньше, когда избранный народ сражался с внешними врагами. А что произойдет, когда народ нового Израиля сойдется в братоубийственной войне? К молитвам кого из братьев прислушается Бог? Каждый из братьев был уверен (ну, почти уверен), что услышаны будут именно его молитвы. Карлу и Людовику королевства были обещаны на священных соборах, с благословения епископов и всей франкской знати. Лотарь был императором и получил божественное помазание. Он устрашил армию отца на Поле лжи. Его величие посрамило братьев в прошлом году. Конечно, битва могла не состояться даже сейчас. Господь мог бы вступиться за богоизбранного правителя, и противники могли сдаться или бежать.

Было бы странно думать, что древняя битва начиналась как-то упорядоченно. Как только начиналось сражение, на поле боя воцарялся хаос. В тех немногих стычках и сражениях, которые происходили ранее, конфликт возникал спонтанно, когда одна из сторон застигала другую врасплох, что обычно приводило к быстрому отступлению (так Лотарь в месяцы, предшествовавшие сражению, неоднократно преследовал Карла). С другой стороны, помпезность и церемониальность противостояния двух огромных армий влияла не на само сражение, но на спор о том, кто победит в бою, если эти армии сойдутся. Идеальным примером может служить Поле лжи и капитуляция Людовика Благочестивого перед лицом дезертирства и подавляющего превосходства противника. И это не единственный пример. Но в Фонтенуа сражение произошло. Никто не устрашился.

Обе стороны собрали все свои силы. Непосвященному могло показаться, что перед ним разношерстное собрание людей и животных,