Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Младшие братья хотели независимости – вполне разумная позиция, которой они придерживались с самого начала. Они утверждали, что, согласно традициям франков, империя должна быть справедливо разделена между сыновьями императора, а попытка Лотаря возвыситься и стать единоличным правителем является нарушением этих традиций. Более того, Людовик Немецкий (как нам известно) был очень огорчен произошедшим в 838–839 годах, когда его лишили земель, принадлежавших ему по праву. Еще более усугублял недовольство тот факт, что люди, способствовавшие его унижению, граф Адальберт Мецский и архиепископ Майнца Отгар, стали приближенными Лотаря. В то же самое время значительные земли были обещаны Карлу. На момент смерти отца в 840 году ему было семнадцать лет, и он старался отстоять свою независимость. Он отлично помнил ужасы пленения (дважды!) в руках братьев и не мог простить судьбы матери: Юдифь пытали, заточили в тюрьму и заклеймили ведьмой.

Личные счеты, претензии на одни и те же территории, стремление к власти порождали неразрешимые противоречия: Лотарь был уверен, что власть должна исходить от него, тогда как Карл и Людовик считали, что получили совершенно самостоятельные королевства, находящиеся в рамках имперской структуры. Понятно, что диаметральная противоположность точек зрения неизбежно вела к войне между братьями.

Но те же самые конфликты могли пойти иначе. Были моменты, когда казалось, что Лотарь и Карл могут заключить сепаратный мир, прийти к взаимовыгодному стабильному соглашению и оставить Людовика Немецкого в его Баварии. Даже в сопротивлении Лотарю Людовик и Карл не могли или не хотели координировать свои действия. Каждый действовал по-своему. Но ведь они могли объединиться и вместе бороться с Лотарем с самого начала. А Лотарь мог сразиться с одним из братьев чуть раньше, быть чуть быстрее и чуть умнее. А главное, могущественный Адальберт Мецский мог выполнить свою работу и удержать Людовика Немецкого на восточному берегу Рейна, не поддаться высокомерию и ненависти к потенциальному королю и не кинуть свою армию за реку, на холмы и ручьи древнего метеоритного кратера, откуда ей не суждено было выбраться.

В конце лета 840 года, когда ситуация, сложившаяся после смерти отца, становилась все более серьезной, Карл оставался на западе, а Людовик и Лотарь схлестнулись на Рейне. Лотарь в качестве нового единоличного императора созвал близ Майнца ассамблею. Пользуясь поддержкой крупнейших епископов и аббатов, он выносил решения, издавал указы, то есть управлял жизнью империи. Такие собрания всегда были моментами публичной демонстрации, средствами достижения согласия и проявления власти правителя. Людовик Благочестивый, безусловно, использовал их в этих целях. Точно так же в ближайшие годы мы увидим, как Людовик и Карл будут собирать собственные ассамблеи, используя их для политических шоу, аналогичных представлениям времен Людовика Благочестивого. Подобные собрания стали использоваться для борьбы с соперниками. Победы в битвах можно одерживать не только сталью и кровью, но и ритуалами и церемониями, особенно когда эти ритуалы убеждают дворян предоставлять в твое распоряжение своих солдат.

Исполнив, к собственному удовлетворению, роль императора, Лотарь вернулся к незаконченным делам последних месяцев правления отца. Ему нужно было разобраться с младшим братом, Людовиком Немецким, который все еще бунтовал из-за потерянного королевства. Людовику оставили небольшой гарнизон в Вормсе, примерно в тридцати милях к югу от Майнца, на западном берегу Рейна. Лотарь явился туда со своей армией, гарнизон тут же бежал, и тогда император развернулся и выступил миль на тридцать к северу, к главному переходу через Рейн в Майнце. Здесь армия Лотаря перешла на восточный берег Рейна, намереваясь продвинуться к Франкфурту. Этот город оставался очень важным для Каролингов местом собраний – и важнейшим для претензий Людовика Немецкого. Лотарь намеревался продемонстрировать силу и стойкость и склонить дворян другого берега на свою сторону, а не убеждать их вторгнуться в Баварию (по крайней мере, так кажется по последующим событиям).

Людовик же Немецкий тем временем собрал армию, опираясь на своих баварских и саксонских союзников, и двинулся на запад, к Майнцу. Возможно, он надеялся достаточно быстро восстановить силы, захватить переправу и использовать Рейн в качестве буфера между собой и братом, а также заручиться поддержкой местной знати – или хотя бы захватить земли и имущество союзников Лотаря в этом регионе.

Людовик Благочестивый скончался менее двух месяцев назад, а двое его старших сыновей уже оказались во главе армий, стоявших друг против друга на берегах Майна, притока Рейна. Источники не дают нам представления о масштабах сил противников, но оба брата собрали экспедиционные корпуса: Лотарь – в центре империи, Людовик – в Баварии и Саксонии. Обе армии были относительно бодры, хорошо снаряжены и вооружены, но никто не хотел начинать бойню. Вместо сражения братья быстро заключили перемирие, а затем противники «разбили лагеря, отнюдь не из братской любви»[70]. Гражданская война фактически началась, хотя в то время этого еще никто не осознавал.

Людовик Немецкий переживал некое дежавю. Он дважды пытался остановить в этой точке армии отца – и дважды терпел неудачу. Теперь же он был твердо намерен не дать этому повториться. Он был готов сражаться. Скорее всего, Людовик Немецкий чувствовал, что сражаться необходимо, потому что в любом конфликте с Лотарем время и ресурсы будут на стороне старшего брата. Лотарь же понимал, что у него более выгодная позиция и нет никаких оснований рисковать, особенно в такой момент, когда политический баланс сил складывается в его пользу. Ему вручили имперские регалии. На его стороне были епископы. Сражение – это всегда риск. Случиться может всякое. И ему нужно было разбираться с еще одним младшим братом.

Вместо сражений Лотарь предложил братьям до 11 ноября жить своей жизнью, а потом вернуться на то же место, попробовать разрешить свои разногласия мирным путем, а если переговоры окажутся невозможны, перейти к боевым действиям. Людовик с облегчением согласился. Лотарь отвел свои войска за Рейн и двинулся на запад. Людовик продолжил наращивать силы на востоке.

Никто не знает, что произошло бы, если бы армии сошлись в бою, но вполне возможно, что зреющая гражданская война закончилась бы прямо в тот момент, в августе 840 года, в месте слияния двух германских рек. Источники представляют Лотаря не в лучшем свете. Противники, естественно, называли его трусом. Но сохранившиеся источники отражают точку зрения либо Людовика Немецкого, либо Карла Лысого. Демонстрацией превосходства сил (людей, вооружений, денег) Лотарь надеялся заставить Людовика признать реальность и покориться. Он действовал вполне в духе времени – подобные действия помогали разрешить все кризисы прошлого десятилетия. Он собрал армию, принял на себя роль правителя, продемонстрировал готовность и способность сражаться, но постарался избежать военного противостояния между франками. Почему сейчас должно быть иначе? К чему