Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

наследства. Более того, он сумел заручиться поддержкой региона. Ведь он был Каролингом по крови и имел самые тесные связи с Аквитанией. Среди прочих союз с Пипином против Карла Лысого заключил наш старый приятель, Бернар Септиманский, который, похоже, постоянно искал способы отомстить Людовику Благочестивому. Бернар обеспечил Пипину II значительную военную поддержку. Это стало началом серьезного конфликта между Карлом и Пипином II, последствия которого ощущались многие десятилетия.

С точки зрения Людовика, он гарантировал права своего живого сына. С точки зрения Пипина II, Людовик Благочестивый вновь нарушил клятву: как только представилась возможность, он предпочел собственных сыновей следующему поколению семьи. Аквитания превратилась в зону боевых действий. Похоже, Людовик намеревался повторить катастрофу Бернара Итальянского 817–818 годов. Он собрал армию, чтобы подавить непокорных юных Каролингов, но столкнулся с тем, что его действия порождают лишь обиду. Он мог бы проявить милосердие, с тем чтобы ослабить эту обиду, но это никак не успокоило бы озлобленных претендентов на трон. Они в любой момент были готовы предать его вновь. До этого момента Каролинги избегали открытых столкновений. Если один из противников мог выставить на поле боя больше солдат, чем другой, если ему удавалось переманить на свою сторону военачальников и использовать такие географические преимущества, как броды и горные перевалы, победу можно было одержать угрозами применения силы, а не реальными боевыми действиями.

Людовик Благочестивый, Юдифь и Карл, демонстрируя сплоченную мощь, провели осень 839 года в Аквитании. Император поражал местную знать своим величием, в том числе светскими церемониями и религиозными ритуалами. Людовик Благочестивый не был чужаком – Аквитанию ему вручил сам Карл Великий, и теперь он старался упрочить давние семейные связи с местными дворянами. И кампания складывалась для него удачно.

Новый год принес новые проблемы. Людовик Благочестивый, Юдифь и Карл провели Рождество в Пуатье. В этом дворце в 830 году была заключена императрица Юдифь. Празднества омрачились неприятными известиями: Людовик Немецкий решил не мириться со своей незавидной участью и вновь собрал армию, которая движется к Рейну в надежде захватить королевство (земли франков по обоим берегам реки), которое принадлежало ему более десяти лет. Западный берег удерживал Адальберт Мецский, но форсировать реку без поддержки он не мог. Противостоять Людовику Немецкому было выше его сил. Людовик Благочестивый неохотно оставил Карла и Юдифь в Аквитании сражаться с Пипином II, а сам вернулся на Рейн. Дряхлеющему императору был уже шестьдесят один год.

Старый император спешил из Пуатье на северо-восток, но империя была велика, зимние дороги становились серьезным испытанием для любого, а Людовик не отличался крепким здоровьем. В Ахен он добрался весной и отпраздновал здесь Пасху 840 года. Упоминания Пасхи и Рождества в различных источниках часто не имели значения для военной истории, но почти всегда упоминались для хронологической привязки. Такие праздники играли важную публичную роль для правителя и придворных, и наши авторы использовали их для жизнеописания своих героев. С Рождества до Пасхи немолодой император пешком и верхом преодолел более 490 миль от Пуатье, где он разбирался с мятежом Пипина II, до Ахена, где предстояло разобраться с мятежом Людовика Немецкого. И этот непростой путь он проделал в разгар снежной зимы!

После Пасхи Людовик Благочестивый собрался с силами и двинулся на помощь Адальберту. Неясно, чего ожидал Людовик Немецкий и почему ему казалось, что мятеж 840 года пройдет иначе, чем в 838 году. Возможно, он просто рассчитывал в отсутствие отца захватить крупные города, укрепить их, а потом поставить императора перед свершившимся фактом. Если так, то он серьезно просчитался.

Способность императора зимой преодолеть трудный путь деморализовала баварскую армию, и та попросту распалась. Людовик Немецкий снова бежал, но на этот раз ему не удалось достичь Баварии и пришлось умасливать славян-политеистов на востоке, чтобы те обеспечили ему безопасный, хотя и более тернистый путь домой. Людовику Благочестивому вторгаться на славянские земли было опасно. Старику, который пережил два заговора, множество мятежей, смерть сына и почти постоянные предательства со стороны двух других сыновей, нужен был отдых. Он остановился на границе и вернулся во Франкфурт.

Но работа по управлению империей никогда не кончается, и как только император в конце мая 840 года вернулся во Франкфурт, ему сразу же пришлось отплыть в Вормс на новое собрание. Предстояла новая встреча с Лотарем – старшего сына следовало прочно интегрировать в жизнь империи франков.

На сей раз небо озарилось, словно от фейерверков.

Историки пишут, что небо на юго-востоке и северо-западе озарилось красным заревом. Красные сполохи соединились «в конус и прямо, над головами возникло красное пятно, словно сгусток крови»[62]. Затем произошло затмение: днем стало темно, как ночью. Кровью были залиты небеса, мрак царил среди бела дня. Авторы хроник задним числом легко связали небесные знамения с последующими земными событиями, но очевидцы увидели в них только одно: смерть еще одного принца – или самого императора. И действительно, в тот момент Людовик Благочестивый неожиданно тяжело заболел. Ему стало трудно дышать. Его постоянно тошнило, и он не мог ни есть, ни пить. Стоило ему заговорить, как он начинал кашлять и давиться.

До Вормса, где предстояла встреча с Лотарем, Людовик так и не добрался. Вместе со свитой он остановился на острове близ дворца Ингельхайм и города Майнц. На этом речное путешествие закончилось. Свита готовилась к кончине императора. Епископ Меца Дрогон, сводный брат Людовика Благочестивого, находился рядом с императором и выслушал его исповедь. Вокруг шатра собрались придворные и епископы. Небесные и земные знамения не только предвещали скорую смерть императора, но и поднимали вопросы о будущем франкского мира. Лотарь уже спешил в Вормс из Италии, но пока не прибыл. Его примирение с императором было столь недавним, что трудно было понять, насколько оно прочно. Карл Лысый и королева Юдифь сражались с Пипином II в Аквитании. Даже если бы они пустились в путь немедленно, то никак не успели бы прибыть вовремя. Ситуация с Людовиком Немецким была, мягко выражаясь, сложной. Тревога придворных нарастала.

Многие из приближенных Людовика, сплотившихся вокруг него после второго мятежа 833–834 годов, хорошо помнили процесс передачи власти после смерти Карла Великого в 814 году. Канцлер и духовник Людовика Благочестивого, сидевшие у смертного одра императора, были его сводными братьями. Они помнили, что происходило в Ахене – обоих изгнали из дворца на долгие десятилетия. Та же судьба постигла и многих других. Что сделает Лотарь после прибытия? Успеют ли Людовики примириться?

Последний вопрос более всего волновал Дрогона. Будучи священнослужителем, он явно стремился убедить умирающего Людовика Благочестивого простить сына-тезку. Людовик это сделал, но в пассивно-агрессивной манере. Император попросил придворных передать Людовику Немецкому,