Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

чем все закончилось, и ему хотелось показать причинно-следственную связь. В современных терминах это называется телеология – объяснение прошлого с помощью конечных выводов, доказывающее, что все обязательно должно было быть именно так, а не иначе. Мы знаем, что история так не работает. Прошлое всегда запутано и полно людей, которые делали некий выбор, но могли поступить иначе. Но авторы, подобные Астроному, порой пытались написать совершенно иную хронику. Они пытались рассказать историю об истине, какой они ее видели, а не какой она была на самом деле.

В рассказе о реставрации Людовика и упорядочении жизни империи в 834–835 годах Астроном вел события к некоему предопределенному исходу. В его рассказе об этих годах события направлялись неким Божьим гневом, обрушившимся на тех, кто выступил против сына Карла Великого. Астроном описывал великую чуму, поразившую свиту Лотаря, когда тот возвращался на юг через Альпы. И действительно, в течение следующего года почти все, кому не жилось спокойно в предшествующее десятилетие, умерли по разным причинам: умерли Матфрид и Гуго, Вала и несколько мятежных епископов. Астроном туманно намекал, что смерть их – следствие кары Господней на нечестивцев и знак возвращения Божией благодати франкам. Но падение противников не порадовало Людовика. Узнав об этом, он плакал и молился за их души.

Новые свидетельства возвращения Божией благодати Астроном видел в событиях, последовавших за восстановлением Людовика Благочестивого на престоле. Франкские армии перестали воевать друг с другом, перестали терпеть унизительные поражения, как под Барселоной. Когда бретонцы напали на империю франков, им был дан решительный отпор. Людовик созывал большие собрания, которые расследовали мятежи и бунты и приводили дела империи в порядок. Пипину было приказано восстановить церкви, разрушенные им и его сторонниками в начале 830-х годов. Пипин подчинился, что удивительно, учитывая непростую историю взаимоотношений отца и сына. Затем Пипин и Людовик Немецкий (Лотарь был болен и не мог участвовать в собраниях, хотя он все равно не был любимчиком отца в тот момент) пришли на помощь отцу, когда Бернар Септиманский проявил неповиновение в Барселоне. Отец и сыновья вновь выступили как единая семья. Они отправили послов, чтобы лучше разобраться в ситуации. Каролинги (большинство их) объединились. Нормальное функционирование империи в военной, религиозной, политической, семейной сферах в основном восстановилось.

Раздоры и мятежи последних лет достигли кульминации в шокирующих обвинениях в колдовстве, прелюбодеянии, грехе, предательстве и в еще более шокирующих поступках сыновей императора и высшей знати. Армии франков раз за разом оказывались на грани кровавых междоусобиц. Теперь же, когда второй мятеж был подавлен, стремительный темп повествования Астронома, сжимающего целые годы в одно предложение, стал своего рода апологией – автор стремился показать, как сильно заблуждались мятежники. Людовик Благочестивый представлен у него бдительным и достойным правителем, великодушным и справедливым, чутким восприемником воли Господа, переданной через небесные знаки, в том числе комету, правителем, готовым эту волю исполнить во благо франков. Если он сумел избежать смерти принца, то только потому, что такова была воля Господа. Казалось, все завершилось благополучно.

Но счастливая развязка вовсе не была счастливой – и даже не была развязкой. Смерть принца, предсказанная кометой, все же произошла. В декабре 838 года второй сын Людовика, Пипин Аквитанский, покинул этот мир в возрасте сорока одного года.

В том же году Людовику исполнилось шестьдесят. Оплакивая сына и чувствуя на плечах груз лет, Людовик, как и его отец, старался привести дела в порядок во имя будущего своей семьи и всей империи. Но, как мы увидим, сыновья вовсе не хотели, чтобы ими управляли. Старые раны затянулись, но все еще ныли. Людовик Немецкий продолжал бунтовать, чтобы обеспечить свое право управлять восточной частью империи и получить награду за двойное спасение отца. Более того, Людовика Немецкого волновал не столько отец, сколько старший брат Лотарь. Если тот станет императором, то не попытается ли он ограничить власть Людовика? Лотарь хотел примириться с отцом и укрепить свою власть над братьями. Похоже, он, поднимая второй мятеж, искренне верил, что исполняет волю Господа, а возвращение Людовика Благочестивого на престол воспринял как предательство. Когда отца не станет, Лотарь наверняка захочет получить свой кусок, а то и весь пирог целиком. Пипин II, сын Пипина Аквитанского, хотел унаследовать королевство отца. А еще был Карл, который наконец достиг совершеннолетия.

По мнению Астронома, Людовик Благочестивый понимал волю Господа, но, по мнению многих других наблюдателей, франки – и знать, и церковники – алчно ополчились друг на друга, постоянно балансируя на грани открытой войны.

В IX веке франки искали образец для организации политической жизни в библейской истории. Это началось при Карле Великом и достигло расцвета при Людовике Благочестивом. Франки считали себя новым богоизбранным народом и обращались за примерами к Древнему Израилю. Клирики того времени брали пример с пророка Илии, который обличал нечестивого царя Ахава, Иеремии, поддерживавшего праведного царя Иосию, и Даниила, отважно говорящего правду царю Вавилона Навуходоносору II. И это было вполне естественно в трудные времена, когда свирепствовала чума, вспыхивали мятежи и по империи маршировали армии. Император старел, и будущее казалось неопределенным. Библия давала эталон правильных отношений между правителем и его подданными. Власть короля от Бога, но епископы и аббаты должны блюсти и укреплять божественный закон, как это было в библейском прошлом. Если они не сделают этого, начнутся катастрофы, и на империю обрушится гнев Божий.

В начале 830-х годов умы многих занимала библейская история царя Давида и сына его Авессалома. Сводный брат Авессалома изнасиловал его сестру, а отец отказался наказать насильника. И тогда Авессалом отомстил за сестру, убив сводного брата, и бежал из царства. Столкнувшись с откровенным нежеланием царя Давида восстановить справедливость, Авессалом поднял мятеж, вынудил Давида бежать из Иерусалима и сам занял престол. В эпической битве армия царя Давида победила войско Авессалома, Авессалом был убит при бегстве, хотя царь не отдавал подобного приказа. Узнав об этом, царь горько плакал, и восстановление на престоле не утешило его.

Из этой истории франки извлекали простой урок: мятежные сыновья, горюющий отец, потребность в прощении и подлинном раскаянии. Гнев Авессалома был праведен, но он зашел слишком далеко. Давид поступил несправедливо, но его поведение после свержения привело к примирению с Богом и обещанию, что род его будет жить вечно (в христианском понимании апогеем рода стал Иисус). Полагаю, вам понятно, к чему клонили франки.

Эти библейские истории можно было прочесть, услышать или увидеть – в текстах, проповедях, произведениях искусства. И они легко экстраполировались на конфликты Людовика с сыновьями. Просвещенной элите истории