Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Ожидая примирения, Людовик решил ускорить события и загнать Лотаря в угол, лишив старшего сына сторонников. Гуго и Матфрид, видные участники первого заговора 830 года, игравшие главные роли и в 833 году, обосновались близ Бретани, хранили верность Лотарю и оставались заклятыми врагами Людовика Благочестивого. Они затаились на окраине империи, не желая сдаваться, накапливали силы и готовились выступить на подмогу Лотарю во имя продолжения мятежа.

Графы Эд и Вильгельм, кузены Бернара Септиманского, получившие в 829 году значительную часть земель Гуго и Матфрида, повели армию Людовика против бретонских мятежников, а сам император двинулся на юг против сына. В начале 834 года Гуго и Матфрид встретились с Эдом и Вильгельмом в бою. И вновь источники описывают это событие весьма уклончиво, а то и попросту умалчивают. Они скрывают нечто неприглядное. Имперская армия была велика, но плохо организована. Разведка во время марша почти отсутствовала. Армия попала в засаду, в панике отступила и во время бегства понесла тяжелые потери. Как мы будем видеть снова и снова, на полях сражений раннего Средневековья больше всего погибших было именно во время гонки за победой. Эд и Вильгельм были убиты, равно как и настоятель турского аббатства Сен-Мартен (архиканцлер Людовика Благочестивого), и многие дворяне. Для Людовика Благочестивого это было совсем нехорошо – неудивительно, что источники предпочли не вдаваться в детали.

Воодушевленный Лотарь, не желая упускать удобный момент, двинулся на север навстречу союзникам[56]. В Шалон-сюр-Сон (между Дижоном и Лионом) его армия натолкнулась на ожесточенное сопротивление, поэтому началась осада. Через три дня город капитулировал, и Лотарь сжег его дотла. Он заставил местного военачальника поклясться в верности – и казнил трех пленных. Всего трех. Среди них были граф Госельм и граф Санило. Эти казни стали завершением цикла насилия и мятежа: Госельм был братом Бернара Септиманского, а граф Санило в 820 году выдвинул обвинения против графа Беры Барселонского, что привело к возвышению Бернара Септиманского. Казнь этих людей стала местью Лотаря не только за себя, но и за всех дворян, чувствовавших себя оскорбленными возвышением Юдифи и Бернара, которые подчинили себе все доступы к императорской персоне.

И, если кто-то еще не понял смысла этой фазы насилия, Лотарь сделал последний шаг. Он приказал вытащить из монастыря монахиню Гербергу, сестру Бернара Септиманского. Теган писал, что ее схватили и пытали на основании «суждений жен его нечестивых советников». Возможно, это было и так, но, скорее всего, Теган просто пытался оправдать то, что произошло далее. Кто бы ни был советником, но именно Лотарь выдвинул официальное обвинение. Традиционное: ведовство. Гербергу признали виновной и приговорили к смерти. Ее заключили в бочку и бросили в реку Сона под восторженные крики солдат.

Неслучайно Герберге предъявили те же обвинения, что и императрице Юдифи. Целенаправленное преследование родственников Бернара, в том числе и его сестры, показывает, что мятежники действительно верили в обвинения, и обвинения эти не были простым прикрытием «более реальных» политических целей[57]. Конечно, это никак не оправдывает полного уничтожения семьи и жестокого приговора Герберге. Страшно представить веселящихся людей, на глазах у которых она тонула. Но это дает нам представление о тяжести конфликта в понимании тех, кто становился инициаторами этих мятежей. Возвышение Бернара Септиманского позволило возвыситься его семье, но в глазах врагов (старой гвардии, включая сыновей Людовика Благочестивого) этот факт убедительно доказывал обращение двора к «заблуждениям и прорицаниям колдунов». Похоже, Людовик стал тем самым нечестивым правителем, образ которого сошел с пергамента Псалтыри прямо в мир. Новая гвардия – это зло, которое должно быть уничтожено. Политика и религия переплелись с самыми жуткими последствиями.

Этот чудовищный акт священного насилия стал последней победой мятежников. Людовик Благочестивый с сыновьями перерезали Лотарю путь к соединению с Матфридом и Гуго. Лотарь вновь пригрозил сражением, но затем сдался и попросил прощения, каковое отец ему и даровал. После этого Лотаря вновь изгнали в Италию с приказанием никогда впредь не переходить Альпы. Теган с радостью писал, что в пути Матфрид умер от лихорадки. Пипин вернулся в Аквитанию, Людовик Немецкий – за Рейн. Людовик Благочестивый вернул себе двор и провел зиму в Ахене, размышляя о событиях последних лет и ища в звездах некий божественный знак, предвещающий будущее. Будущее должно прибыть на хвосте кометы.

Глава 6

Король умер, да здравствуют короли!

835–840

В разгар пасхальных празднеств 835 года в Ахене, всего через год после возвращения Людовика Благочестивого на престол императора франков, в ночном небе появился яркий луч света[58]. Это было потрясающим зрелищем: в мире без электричества ночные небеса представляли собой бескрайний черный ковер, усеянный звездами. И вдруг между созвездий появился необычный, потрясающий гость-странник.

Такое событие погрузило Людовика в глубокие размышления. После ухода кометы император, по словам Астронома, «распорядился позвать некоего человека, то есть меня, написавшего это». Людовика беспокоило, что комета – «предвестие смуты в королевстве и смерти принца». Астроном попытался успокоить правителя, но Людовика было не провести. Он понимал, что небесное явление – это важный знак. Но необязательно знак катастрофы. Людовик надеялся, что комета велит «стремиться к лучшему по мере наших сил и разумения, чтобы Он не нашел нас недостойными милосердия, к которому мы взывали». Он полагал, что пришло время окончательно навести порядок в империи и подготовиться к передаче ее следующему поколению.

Той ночью Людовик Благочестивый «выпил немного вина» и долго стоял на балконе, ища в ночном небе новые знаки. На рассвете он принялся усердно молиться, затем раздал милостыню нищим и убогим. Он приказал отслужить мессу за себя и за благоденствие всех франков. И дела наладились. Вскоре он отправился на охоту, и охота «прошла у него успешнее, чем обычно, и все, что в то время было ему угодно, по счастливой случайности сбывалось». Вскоре после охоты Людовик созвал новое большое собрание, на котором намеревался вручить младшему сыну Карлу меч – оружие настоящего мужчины, знак вступления во взрослую жизнь, и передать сыну северо-западную часть империи, Нейстрию. Должно быть, в тот момент Людовик полагал, что понимает волю Господа лучше, чем его советник-астроном. Император, получивший знак свыше, начал наводить порядок в империи.

Описывая эти события, Астроном, похоже, слегка спутал даты – и неслучайно. Комета Галлея вернулась не в 835, а 837 году. Карл стал взрослым в сентябре 837 года. Но Астроном хотел совместить появление кометы с подавлением мятежа 833–834 годов, чтобы небесное явление символизировало начало последнего этапа жизни Людовика Благочестивого. Мы помним, что он написал свою историю, точно зная,