Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Людовик стоял посреди базилики аббатства Сен-Медард в Суассоне. У него забрали меч, символ высокого статуса, и надели на него власяницу, символ покаяния. Епископы подписали документ «под правлением императора Лотаря». Имя Людовика нигде не упоминалось. Он был низложен.

Но навсегда ли? Покаяние – дело временное. Кающийся будет возвращен в общину после должного искупления. Пока Людовик Благочестивый находился под религиозными санкциями, он не мог вернуться на престол. Но что произойдет, когда (или если) санкции эти будут сняты? После искупления никаких оснований для запрета его возвращения на престол не оставалось. Лотарь и его сторонники отлично это понимали, поэтому в следующем месяце он забрал отца в Ахен в качестве заложника и принуждал его «добровольно» принять монашеский обет. Если бы Людовик стал монахом, как в 792 году стал его старший брат Пипин Горбатый, это стало бы необратимым шагом. Невозможно перестать быть монахом.

Но Людовик Благочестивый отказался. Он не собирался принимать такой важный обет, пока его удерживают против воли. Людовик отлично понимал разницу между добровольным поступком как юридической фикцией и реально добровольным поступком. Ему уже удавалось выпутываться из серьезных передряг, и он верил в свои политические способности. А главное – он все еще хотел быть императором. Ему нужно было быть императором. Людовик оставался единственным живым наследником Карла Великого – следовательно, единственно возможным правителем нового богоизбранного народа. Если Людовик Благочестивый во что-то и верил, так это в неразделимость религии и политики в империи франков. Его публичный отказ принять монашество осложнил отношения между сыновьями. Лотарь действовал как император (кем он официально и являлся) и держал отца при себе. Но братья были не в восторге от смены одного родственника-тирана на другого. К декабрю 833 года, всего через два месяца после низложения Людовика, Пипин Аквитанский и Людовик Немецкий обратились к старшему брату с просьбой смягчить отношение к отцу. Об этом сообщается в нескольких источниках. Лотарь братскую просьбу проигнорировал – еще одна серьезная ошибка. С этого момента, как говорится в одном хорошо информированном монастырском источнике, Людовик Немецкий «стал думать, как с помощью армии спасти отца из заточения»[54].

Внуки Карла Великого вновь рассудили, что лучший способ решения проблемы – собрать армию и двинуться в поход. Нет, от слов они не отказывались, но слова звучат более убедительно, когда за твоей спиной несколько тысяч вооруженных франков. Людовик Немецкий отправил послов к брату Пипину, оба собрали армии и двинулись на Ахен, чтобы вынудить Лотаря освободить отца.

Лотарь бежал. Из Ахена он двинулся на юго-запад, на Париж, и в феврале 834 года остановился чуть севернее города, в аббатстве Сен-Дени. Но на другом берегу Сены стояла армия Пипина, которая не переправлялась лишь из-за того, что сильные дожди смыли несколько мостов. С востока приближались войска Людовика Немецкого. Примерно неделю между сторонами курсировали послы, давая понять, что боевые действия весьма вероятны. И снова дрогнул Лотарь. Он бежал на юг, оставив отца в Сен-Дени, и направился к Вене, под крыло своего сторонника, архиепископа Лионского. Видя приближение армий братьев, Лотарь, возможно, надеялся связаться с собственными сторонниками, которые могли бы подойти через Альпы из Италии. Впрочем, независимо от того, было ли это хитроумным тактическим отступлением или проявлением обычной трусости, Лотарь понял, что Людовик Немецкий и Пипин Аквитанский не блефуют, и решил бежать.

Людовик Благочестивый воссоединился с Пипином и Людовиком Немецким, и сыновья сопроводили отца в Ахен. Но заговор на этом не закончился. Мы вновь сталкиваемся с силой и значением ритуала. Епископы публично осудили императора. Император публично покаялся перед империей. Лотарь принимал законы как единоличный император. Статус Людовика Благочестивого повис в воздухе. Но то, что было сделано в ходе одного ритуала, можно переделать другим.

1 марта 834 года Людовик Благочестивый с двумя сыновьями (ныне верными отцу) обратил вспять ритуал низложения. Собравшиеся епископы и представители знати со всей империи торжественно вернули Людовику Благочестивому перевязь с мечом, возложили на его голову венец и вновь приняли его в лоно христианства. Юный Карл воссоединился с отцом – по-видимому, его лично доставил Людовик Немецкий. Лоялисты в Италии отважно спасли Юдифь и вернули ее в Ахен – это событие было увековечено в эпической (и изобилующей преувеличениями) поэме, где говорилось о преодолении рек, штурме крепостных башен и других проявлениях отваги и доблести. Юдифь, в адрес которой было высказано столько обвинений, вновь оказалась рядом с императором.

Вернувшись в Ахен, Людовик Благочестивый официально примирился с Пипином Аквитанским и Людовиком Немецким и поблагодарил сыновей, совместно выступивших против Лотаря. О том, что всего несколькими месяцами раньше они выступали против него, император предпочел не вспоминать. «Реставрированный» Людовик вновь простил (почти) всех дворян, участвовавших в перевороте.

Но не Эббона. Простить молочного брата он не смог. Отчасти гнев тех, кто сохранил верность императору, на Эббона Теган выразил в потрясающей тираде на целых три страницы[55]. Эббон, получивший свободу раб, предал своего освободителя. «О, как ты отплатил ему! Он сделал тебя свободным, хотя и не благородным, что было невозможно. И когда он даровал тебе свободу… ты уготовил для него одеяние кающегося… Ты хотел низложить его с трона его отцов по ложному обвинению. О, жестокий, почему не внял ты учению Господа: “Раб не превыше хозяина своего”». Теган использовал множество библейских цитат, связанных с тиранией и карой Господней, и сравнивал Эббона с самыми гнусными персонажами античной поэзии. Он писал: «Даже если бы у меня был железный язык и бронзовые уста, не смог бы я ни объяснить, ни исчислить твои беззакония во всех отношениях». Теган полагал, что Эббон нарушил истинный порядок. Людовик же, лишив Эббона сана и отправив его в монастырское заключение, восстановил истину.

Оставалось решить единственную, но самую серьезную проблему: что делать с Лотарем? Во всех источниках говорится, что Людовик пытался примириться со старшим сыном, хотя непонятно, насколько ему это нравилось. Такое предательство, как и поступок Эббона, должно было нанести глубокую рану, особенно учитывая тот факт, что во время первого заговора 830 года Лотарь, хотя и пассивно, помог отцу. Но настроение Людовика Благочестивого роли не играло: примирение – дело двоих, а Лотарь оказался не готов. Он все еще надеялся, что его дело не проиграно: – за несколько месяцев ему понравилось быть единственным императором. Кроме того, он искренне верил в грехи отца, в распущенность Юдифи, в свою роль спасителя империи. Лотарь отказался вернуться к отцу, хотя, подчинись он, ему ничего не угрожало бы. Людовик Благочестивый не