Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

Менипп. А кто это с тобой?

Сократ. А это, Менипп, Хармид, Фадр и сын Клинии…

Менипп. Значит, Сократ, и здесь ты не бросаешь своих привычек и не удаляешься от общества красивых?

Сократ. Да что же нам другого-то делать? Оставайся ты с нами, если хочешь…

Менипп. Нет, очень благодарен! Я пойду к Крезу и Сарданапалу и постараюсь поселиться поближе к ним… Мне кажется, что немало я посмеюсь над их причитаниями…

Эак. Ох, да и мне пора, а то еще не убежал бы кто тайком. В другой раз ты, Менипп, остальное посмотришь…

Менипп. Ступай-ступай! На этот раз довольно!..

Плутон – Менипп – Мидас – Сарданапал – Крез

16 (2)

Крез. Плутон, мы не можем выносить, что с нами живет этот пес Менипп, так что или ты его куда-нибудь убери, или мы переедем в другое место!

Плутон. Чем же он вам мешает? Он такой же покойник…

Крез. А вот в то время, как мы вздыхаем и горюем, вспоминая то, что на земле: Мидас – свое золото, Сарданапал – свое широкое житье, я, Крез, – свои сокровища, – он насмехается и дразнится, называет нас холопами и дрянями, а не то песнями своими мешает нашим стонам… И вообще, он невыносим!

Плутон. Что это они говорят, Менипп?

Менипп. Правду говорят, Плутон, терпеть я не могу этих жалких людишек, которым мало того, что они скверно жили, надо им еще и мертвецами-то вспоминать и жалеть о том, что они оставили! Для меня огромное удовольствие их задирать…

Плутон. Не надо этого! Ведь они жалеют не пустяков…

Менипп. Да что, и ты поглупел, Плутон?! Ты соглашаешься, что им и следует стонать?!

Плутон. Ах нет, но мне хочется, чтобы вы не ссорились!..

Менипп. Ну так вот же вам, жалчайшие из лидийцев, фригийцев и ассирийцев, не перестану я! Куда бы вы ни пошли, пойду и я за вами, буду к вам приставать, петь, смеяться!..

Крез. Каково нахальство!

Менипп. Нет! Настоящее-то нахальство было то, что вы делали, когда требовали, чтобы вам поклонялись, когда вы оскорбляли свободных людей и совсем забывали о смерти! Вот теперь и плачьтесь, что того уж нет!..

Крез. Господи! Какого богатства у меня нет!

Мидас. Какой массы золота у меня!

Сарданапал. А я какие пиры задавал!

Менипп. Ну и прекрасно! Плачьте себе, а я вам буду подпевать: «Познай себя», «Познай себя», – это самый лучший припев для ваших вздохов!

Гермес – Менипп

17 (18)

Менипп. А где здесь, Гермес, красавицы и красавцы? Уж ты мне, новичку, покажи…

Гермес. Недосуг мне, Менипп… Да ты просто посмотри вон туда направо: там Гиацинт, Нарцисс, Пирей, Ахиллес, Тиро, Елена, Леда – все, что издавна знамениты красотой…

Менипп. Да я вижу одни кости и черепа без кожи, и все друг на друга похожие…

Гермес. Это и есть те самые, кем восторгались поэты, эти кости, к которым ты относишься так пренебрежительно!

Менипп. Ну хоть Елену мне укажи, я не могу ее отличить…

Гермес. Вот этот череп, это Елена!

Менипп. Так из-за этого-то была снаряжена со всей Эллады тысяча кораблей, погибло столько эллинов и варваров, такие цветущие города были вконец разрушены?!

Гермес. Ну, ты не видал ее, Менипп, живою! И ты бы сказал, что из-за такой женщины стоит много и долго страдать! Ведь и цветы, если глядеть на них, когда они утратили свежесть, кажутся безобразными, а когда они свежи и благоухают, как они прекрасны!

Менипп. Вот я и удивляюсь, Гермес, как это эллины не одумались, принимая столько трудов из-за предмета столь недолговечного и непрочного…

Гермес. Ну, мне некогда с тобой философствовать, ты иди себе, куда тебе угодно, а я пойду перевозить новых мертвых…

Менипп – Нирей – Терсит

18 (25)

Нирей. Погоди, вот Менипп рассудит, кто красивее! Скажи, Менипп, ты не находишь, что я красивее?

Менипп. Да кто вы такие? Мне прежде всего надо это знать.

Нирей. Нирей и Терсит.

Менипп. Который же Нирей и который Терсит? Это совсем не видно!

Терсит. Вот и выходит, что ты похож на меня и вовсе уж не так отличаешься, как тебя расхвалил слепой Гомер, говоря, что ты всех красивее, а вот я – и плешивый, и большеголовый – вовсе не показался хуже нашему судье. Взгляни, Менипп, кого еще ты признаешь красивее?!

Нирей. Меня, сына Аглаи и Харона, меня, красавца из красавцев меж всеми, сошедшимися под Троей…

Менипп. Да, но не под землей! Кости у вас одинаковы, а голова твоя только тем и отличается от терситовой, что ее легче расшибить: слабая она и нет в ней ничего мужского.

Нирей. Да спроси Гомера, каков я был, когда ходил в поход вместе с ахейцами!

Менипп. Ты мне басни-то не рассказывай. Я ви-жу, каков ты теперь, а то знают те, что тогда были.

Нирей. Так я ничуть не красивее его, Менипп?!

Менипп. Ни ты, ни он не красивее: в аду один почет всем и все похожи друг на друга.

Терсит. С меня и этого довольно!

Менипп – Тантал

19 (17)

Менипп. Что ты тут вопишь, Тантал? Что клянешь себя, стоя в воде?

Тантал. Я умираю от жажды, Менипп!

Менипп. Господи! Ты до того ленив, что не хочешь напиться, нагнувшись или хоть зачерпнув воды руками?!

Тантал. Даром, Менипп, нагнусь: вода убегает, как только почувствует, что я к ней приближаюсь… Если же я зачерпну и понесу ко рту, не успею еще губ омочить, проскользнет вода у меня меж пальцами и как-то сразу руку оставит сухой!..

Менипп. Диво дивное с тобой творится, Тантал! Но скажи ты мне, зачем тебе и пить-то? Ведь тела, которое могло бы испытывать голод и жажду, у тебя нет, оно похоронено там, где-то в Лидии, а ты же тень, как можешь пить или терпеть жажду?

Тантал. В том наказание мое, что душа моя хочет пить, словно тело!..

Менипп. Ну, положим, что так, что тебя наказывают жаждой, да тебе-то что?! Умереть, что ли, ты опасаешься от жажды? Так ведь, кажется, другого ада после этого нет, и отсюда умереть в другое место нельзя…

Тантал. Верно все это. И это тоже наказание мое, что я хочу пить, хоть это мне не нужно…

Менипп. Пустое ты мелешь, Тантал, тебе, ей-богу, нужно лечиться от сумасшествия. У тебя совсем наоборот выходит, чем у тех, кто укушен бешеными собаками: не водобоязнь, а жаждобоязнь!..

Тантал. He поможет мне, Менипп, никакое лекарство! Такова уж моя доля!

Менипп. Бог с тобой, Тантал, не пьет никто из мертвых,