Две стороны равновесия. Смена позиций - Хайдарали Мирзоевич Усманов

немного. Каждый теперь прекрасно понимал цену этого взгляда. Парень несколько секунд спокойно рассматривал строй противников. Будто выбирал. Наконец его взгляд остановился на одном из них. Это было высокое худощавое существо, закутанное в темно-зеленые одежды, больше напоминавшие спутанный мох. Между длинными пальцами время от времени пробегали тусклые зеленоватые искры, а вокруг ног стелился тонкий дымок, словно живущий собственной жизнью.

Максим медленно поднял руку. И совершенно спокойно указал на него пальцем.

— Следующий.

Голос парня прозвучал негромко. Но в наступившей тишине его услышали абсолютно все. На лице выбранного бойца сначала появилось недоумение. Потом... испуг. Совершенно настоящий. Настолько явный, что скрыть его оказалось невозможно. Он машинально сделал шаг назад. Еще один. И почти сразу попытался укрыться за широкоплечим товарищем, стоявшим рядом. Со стороны это выглядело настолько неожиданно, что многие зрители даже не сразу поняли, что произошло. Только что еще один представитель темных миров выглядел готовым к битве. И вдруг... совершенно открыто попытался спрятаться. А по трибунам представителей светлых миров пробежал удивленный шепот. Кто-то недоверчиво переспросил соседа:

— Он... сейчас действительно...

Другой только покачал головой. Даже некоторые наставники переглянулись. Они ожидали чего угодно. Ярости. Новой угрозы. Попытки немедленно атаковать. Но уж точно не этого.

Сам же Максим никак не прокомментировал увиденное. Он продолжал спокойно стоять. Посох по-прежнему покоился в его руке. Ледяной взгляд также не менялся. Словно происходящее лишь подтверждало сделанный им выбор. А вот судья отреагировал сразу. Изумрудные глаза древнего Энта медленно остановились на бойце, попытавшемся укрыться за чужой спиной. И его скрипящий голос прозвучал достаточно спокойно. Но в нем ощущалась такая тяжесть, что даже трибуны мгновенно стихли.

— Избранный... для поединка... обязан... выйти... на арену.

Боец вздрогнул. Но продолжал стоять на месте. Судья выдержал короткую паузу. После чего произнес уже значительно жестче:

— Попытка... уклониться... от законного... поединка... является... отказом... от права... защищать... свою свободу.

На лице выбранного бойца проступила растерянность. Он явно не ожидал подобного продолжения. Древень же спокойно закончил:

— Если... ты... отказываешься... выйти... добровольно... ты будешь... признан... проигравшим... без боя.

Древесные ветви на его плечах едва заметно шелохнулись.

— В этом случае... твоя дальнейшая судьба... определяется... правилами турнира... и законным... правом... победителя.

После этого объявления по арене прокатился тяжелый гул. Смысл услышанного был понятен всем. Уклониться не получится. Ни спрятаться. Ни переждать. Правила, одинаковые для обеих сторон, требовали либо принять вызов, либо признать поражение с теми последствиями, которые предусматривал турнир. Теперь уже зашумели трибуны Тёмных миров. Сначала отдельные выкрики. Потом десятки голосов. Затем сотни. Наконец весь их сектор словно взорвался.

— Выходи!

— Не позорь нас!

— Дерись!

— Лучше погибнуть, чем прятаться!

Крики накладывались друг на друга. Кто-то яростно требовал немедленного боя. Кто-то осыпал труса оскорблениями. Кто-то обвинял судью в чрезмерной суровости. Волна негодования прокатилась по всему амфитеатру. Даже те, кто прежде сохранял молчание, теперь не скрывали своего возмущения. Для них происходящее выглядело не просто очередным эпизодом турнира. После нескольких подряд поражений их команды сама мысль о том, что еще один боец может отказаться выйти на арену, воспринималась как удар по достоинству тёмных миров.

Гул голосов становился все громче. Казалось, каменные стены арены начинают вибрировать от этого многотысячного рева. А в самом центре площадки Максим продолжал стоять совершенно спокойно. Он не подгонял противника. Не произносил ни слова. Он просто ждал. И это спокойное ожидание почему-то производило на оставшихся бойцов тёмных миров куда более сильное впечатление, чем любые угрозы.

Несколько долгих секунд выбранный Максимом боец продолжал стоять неподвижно. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались. По виску медленно скатилась капля пота. Но он даже не пытался её стереть. Взгляд метался. То на Максима. То на судью. То на собственных товарищей. Будто он до последнего надеялся, что кто-нибудь сейчас вмешается и скажет, что произошла ошибка. Что все отменяется. Что на арену выйдет кто-то другой. Но никто не сделал ни шага.

Стоявшие рядом трое оставшихся бойцов тёмных миров медленно отступили на полшага. Совсем немного. Однако этого оказалось достаточно. Они буквально освободили перед ним проход к арене. Молча. Без единого слова. Без попытки поддержать. Без каких-либо взглядов. Каждый сейчас думал только об одном.

“Лишь бы не я.”

И эта мысль читалась на их лицах слишком отчетливо. Тот, кого выбрал Максим, медленно закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Потом еще раз. Лишь после этого заставил себя сделать первый шаг. Тяжелый. Неуверенный. Следом второй. Он шел к арене так, словно каждый метр давался ему невероятным усилием. И со стороны даже казалось, будто ноги стали тяжелее свинца.

Трибуны представители тёмных миров неожиданно притихли. Еще недавно они кричали. Требовали. Оскорбляли. Теперь же внимательно наблюдали за своим бойцом. И впервые за весь турнир среди них почти не было привычной самоуверенности. Потому что каждый понимал... этот человек идет не охотиться. Он идет... выживать. Наконец он поднялся на арену. Остановился напротив Максима. Теперь их разделяло всего несколько десятков шагов. И именно здесь различие между ними стало особенно заметным.

Всё это время парень стоял абсолютно расслабленно. Посох спокойно удерживался одной рукой. Дыхание было ровным. Лицо оставалось совершенно спокойным. Никакого напряжения. Никакой нервозности. Никакой спешки. А вот его противник... Дышал слишком часто. Грудь заметно поднималась. Плечи были напряжены. По его лбу продолжал стекать пот. Он старался не показывать страха. Но тело предавало его.

Максим несколько секунд молча наблюдал за ним. После чего спокойно произнес:

— Боишься?!

Но больше это был не вопрос. Обычная констатация факта. Демон непроизвольно стиснул зубы.

— Замолчи...

Максим слегка наклонил голову.

— Это нормально. Любой адекватный разумный боится.

После этих слов противник неожиданно вскинул голову. В его глазах вспыхнула злость.

— Не смей... жалеть меня!

Парень спокойно покачал головой.

— Я не жалею. Просто вижу.

Именно эта спокойная уверенность почему-то раздражала его врага сильнее любых насмешек. Демон резко выдохнул. Потом... неожиданно рассмеялся. Глухо. Безрадостно.

— Забавно... Всю жизнь... Именно мы были охотниками...

Он медленно посмотрел на свои ладони.

— Мы приходили... в чужие миры... Мы выбирали... кого убить... кого пытать... кого забрать... Мы решали... кто достоин жить... А теперь...

Он поднял взгляд на Максима.

— Теперь... ты смотришь на нас... точно так же.

На мгновение между ними воцарилась тишина. Так как Максим ему ничего не ответил. Сам же демон медленно оглянулся. Позади стояли трое последних бойцов их отряда. И только теперь он окончательно осознал происходящее. Их осталось... четверо… Всего четверо.