Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

литературовед Михаил Айвазян, который занимается исследованием истории РАПП. Факт взят из статьи Ю. Соломонова)[288]. И хотя в начале 1920-х пролетарская критика, её называли тогда «компресса» (коммунистическая пресса) яростно ополчалась на Маяковского, на Булгакова, на Серапионов, тогда, вспоминала член литературной группы «Серапионовы братья» Елизавета Полонская, «слово официальной критики еще не было безапелляционным приговором и следующий рассказ или поэму провинившегося автора (выделено И. П.) всё же печатали, автор не умирал с голоду… Хлеб, масло и сахар мы получали по карточкам, их у нас не отбирали за плохой рассказ».[289] Для сравнения стоит напомнить, что когда в 1946 году Анна Ахматова и Михаил Зощенко стали мишенью разгромного доклада Жданова, они были исключены из Союза писателей, их запретили публиковать, и продуктовые карточки у них были отобраны.

Нарком Луначарский был добродушным и либеральным деятелем. Любил театр, даже сам сочинял слабые пьесы и надиктовывал статьи-импровизации, которые составили впоследствии целое собрание сочинений. Он был эрудирован, образован, красноречив. Любил произносить речи. Его прозвали «златоустом революции». По возможности Луначарский оберегал интеллигентов от ЧК, подкармливал их переводами в издательстве «Всемирная литература», издавал футуристов в ГИЗе. Его дом был открыт для литераторов, артистов, художников. Луначарский был неизменно вежлив и ни разу не воспользовался мандатом, разрешавшим ему применять грозные меры «вплоть до расстрела».

Литераторов в те годы не арестовывали. Поэта Николая Гумилёва в 1921 году расстреляли не за стихи. Его, белого офицера, казнили за участие в сфабрикованном чекистами «таганцевском заговоре».

Но не так велико было влияние Луначарского, чтобы он мог воспротивиться, вмешаться, когда, по инициативе Ленина, совершается масштабная акция изгнания за границу российских интеллектуалов, философов и учёных (Н. Бердяев, С. Булгаков, Н. Лосский, С. Франк, И. Ильин, П. Сорокин, Ф. Степун, и мн. др.). С них брали подписки о невозвращении, предупреждали, что самовольное возращение в Россию будет караться высшей мерой наказания. Каждому мужчине разрешали взять с собой пиджак, брюки, пальто, шляпу, две пары кальсон, две пары обуви и две пары носков. Деньги и остальное имущество подвергалось конфискации. При этом акция считалась «гуманной», ведь высланным сохраняли жизнь, а не расстреливали. Печально знаменитой стала акция «философский пароход» – это собирательное название двух рейсов немецких пассажирских судов, доставивших в октябре и ноябре 1922 года из Петрограда в польский город Штеттин более 160 насильственно высланных из СССР представителей интеллигенции. Впрочем, эта акция не была единственной – интеллигентов отправляли не только пароходами, но и поездами: на пароходах из Одессы и Севастополя и поездами из Москвы в Латвию и Германию. Высылка лучших умов духовно обеднила Россию, но эмиграция спасла им жизнь. «Выслали такой расстрельный материал!», – иронизировал по этому поводу Солженицын.

Философ Г. Шпет, которого Луначарский лично уговаривал покинуть Россию в том же 1922-м, принял решение остаться и был расстрелян в 1937 году.

Партия искала методы управления литераторами. Существует мнение, что именно Анатолий Васильевич придумал (а потом сам был этому не рад) словцо «попутчик», которым вскоре пролетарские критики презрительно стали называть всю творческую интеллигенцию, ставя её гораздо ниже пролетарских писателей. Слово «попутчик» в 1920-х годах очень скоро превратилось в распространённое понятие, в термин, который с 1923 года широко использовал Лев Троцкий. В 1924 году он дал «попутчикам» следующее определение: «Попутчиком мы называем в литературе, как и в политике, того, кто, ковыляя и шатаясь, идёт до известного пункта по тому же пути, по которому мы с вами идём гораздо дольше. Кто идёт против нас, тот не попутчик, тот враг, того мы при случае высылаем за границу, ибо благо революции для нас высший закон».[290]

Юрий Олеша принадлежал к попутчикам, которыми рвались руководить «пролетписы» (ещё одно словечко тех лет). Пролетарии требовали от интеллигенции приспособить своё перо к уровню невежественной и необразованной массы.

Тем не менее 18 июня 1925 года было принято Постановление Политбюро ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литературы». Современные исследователи считают, что едва ли не единственным его автором был Н. Бухарин. Вместе с тем, известна значительная роль М. Фрунзе в выработке формулировок постановления. Это был документ, направленный против притязаний пролетарских писателей на командное положение в литературной жизни. В документе писатели-«попутчики» (это слово в тексте документа используется несколько раз) брались под защиту, предлагалось тесное «товарищеское сотрудничество» с ними. В пункте 10-м постановления говорится: «По отношению к "попутчикам" необходимо иметь в виду: 1) их дифференцированность; 2) значение многих из них как квалифицированных "специалистов" литературной техники;

3) наличность колебаний среди этого слоя писателей. Общей директивой должна здесь быть директива тактичного и бережного отношения к ним, т. е. такого подхода, который обеспечивал бы все условия для возможно более быстрого их перехода на сторону коммунистической идеологии».[291]

В том же 1925 году был основан журнал «Новый мир», редактором которого стал литератор Вячеслав Полонский.

Безразделен был оптимизм творческой интеллигенции, вызванный Постановлением 1925 года. Появились надежды на послабление цензурных предписаний, на спокойные условия для творческой работы. «Я приехал в Москву и почуял, что писатели дышат новым воздухом: хорошим воздухом», – радовался Борис Пильняк.[292]

Однако атмосфера литературной жизни не улучшилась, освобождения литераторов от политического давления не произошло. В процессе всё ужесточавшийся борьбы за власть Сталин начинает уничтожать партийных лидеров. Первая жертва, чьё убийство в 1925 году было инсценировано как смерть во время операции по поводу язвы желудка – сорокалетний нарком М. Фрунзе; вторая жертва – Л. Троцкий. Его взгляды (так называемый троцкизм) будут объявлены в 1924 году «мелко-буржуазным уклоном», в 1925-м Троцкий будет снят с ключевых постов, а также начнут, как писал Солженицын, сажать первых троцкистов. Троцкий будет исключен из партии в 1927-м, выслан из СССР в 1929-м. Рука сталинского убийцы Рамона Меркадера настигнет его в Мексике в 1940 году.

Выход «Зависти» Юрия Олеши в печати в 1927 году можно, без преувеличения, назвать чудом стечения благоприятных обстоятельств. Пригласи Олеша на читку повести Александра

Воронского, главного редактора одного из лучших толстых журналов «Красная новь» (издания, выходившего с 1921 года и имевшего репутацию «попутнического») хотя бы двумя месяцами позже, это событие могло бы не состояться. Судьбе было угодно, чтобы Олешу оценил талантливый и опытный литератор, бесконечно влюблённый в литературу и свою редакторскую миссию, которая вот-вот должна была оборваться.

В книге «Алмазный мой венец» В. Катаев описал, как происходила знаменательная встреча: «Ключик (так назвал в своей книге Олешу Катаев) впервые читал свою книгу… Преодолевая страх, он раскрыл свою рукопись и произнёс первую фразу своей повести:

«Он поёт