Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

тогда еще не изобрели, а электрических трамваев в Токио не было. Была конка, которая следовала от Сиодомэ в районе Сиба до Асакусы и Уэно. Также одиннадцатиместный омнибус, который называли «повозка Энтаро», – он ходил от Куданситы до Рёгоку. Но, разумеется, самым популярным транспортом была дзинрикися. А вот так называемая хакобася, крытая повозка с окнами и дверцами по бокам, была роскошью, доступной только для богатых и госслужащих, обычные люди не могли себе такого позволить. Не стоит забывать о повозках для заключенных, помню, мы называли их «воровскими».

В те времена в Японии еще не производили велосипеды, их импортировали по большей части из Соединенных Штатов, реже – из Англии. Англичане делали их на совесть, но американские – менее безопасные, грубоватые, без тормозов и крыльев над колесами – были дешевле и нравились нам больше. В Гакусюине был преподаватель французского по имени Сёдзи, очень высокий, и он все еще пользовался старомодным велосипедом. Его переднее колесо было диаметром около пяти сяку*, а заднее – диаметром меньше одного сяку. Чтобы на него залезть, нужно было поставить ногу на маленькую приступку, прикрепленную к изогнутой раме, которая соединяла колеса, а другой ногой оттолкнуться от земли. Затем, используя силу инерции, можно было взобраться на вторую приступку, а оттуда – на седло. И только после этого начинать движение, обозревая пешеходов внизу. Цепного механизма не было, один оборот переднего колеса соответствовал одному обороту педалей, потому сегодня нельзя сказать, что это был очень быстрый транспорт, но в те времена, когда все двигалось невыносимо медленно, он казался именно таким. Услышав, что профессор Сёдзи спустился на своем велосипеде по Кудансите, которая тогда была еще круче, чем сейчас, мы были впечатлены.

Особый шарм хакамы

Велосипед быстро становится самым распространенным средством передвижения, а еще символом свободы, независимости и лучшего будущего. Как будто он обладал теми качествами, которые власти, особенно в период Мэйдзи и после, хотели бы привить всему обществу. Японцам предстояло совершить стремительный рывок в капиталистическом развитии, открыть для себя идею равенства прав, учиться, в том числе осваивать иностранные языки и даже голосовать – мужчины получили всеобщее избирательное право. Власти, однако, не рассчитывали, что женщины тоже примут активное участие в этих переменах. Им было бы удобнее, чтобы те оставались скромными и покорными, образцовыми матерями и женами, целиком и полностью посвящали себя семье, хотя учиться, выходить из дома по работе и устанавливать новые отношения с миром мужчин женщинам все же дозволили. Недооценили власти и ту роль, которую суждено было сыграть велосипеду – важную роль в женской эмансипации. Только представьте: в самом начале XX века появление велосипедистки вызывало скандал. Прошло всего 20 лет – и образ женщины на велосипеде стал привычным.

На велосипедах ездили гимназистки, девочки из хороших семей, которым старались дать традиционное воспитание. Действительно, большинство из них жили согласно общественным ожиданиям и предрассудкам. Хватало, впрочем, и исключений. Появился даже мифический образ «развращенной, дерзкой» школьницы, которая, видите ли, желает сама распоряжаться своей жизнью и требует большего уважения к женщинам и социально-политических прав для них. В начале XX века этот путь выбрала Хирацука Райтё, бывшая в числе основоположниц японского феминизма. Одной из форм подобной трансформации, неизбежно затрагивающей вопросы сексуальности, является антиконформизм, который – не так уж и парадоксально, если подумать – стремится впоследствии стать новым конформизмом, что выражается в одержимости модой, стремлении одеваться и вести себя в контексте западных представлений. Велосипед как символ свободы оказался вполне подходящим средством передвижения и для тех, кто выбрал радикальный протест, и для тех, кто просто хотел следовать модным тенденциям.

Свободы ищет и Хацуно Хагивара, героиня романа Тэнгаи Косуги «Ветер демонов, ветер любви» (Makaze koikaze). Косуги – ведущий представитель японского натурализма, и этот роман относят к так называемым катэй сёсэцу, семейным романам. Власти очень благосклонно относились к такому жанру, поскольку он позволял показать широкой аудитории образ идеальной семьи, которая должна была стать фундаментом новой Японии. «Ветер демонов, ветер любви» был опубликован по частям в газете Yomiuri shinbun с 1903 по 1904 год. Для подобных публикаций газеты выбирали те произведения, которые способны были заинтересовать читателей, а интерес естественным образом возрастал, если героиня обладала ярким характером и вела себя неординарно. В результате такая героиня воплощала чаяния и надежды, противоположные тем, которых ожидали от «хорошей жены и мудрой матери». Хацуно в этом отношении – очень показательный персонаж. Даже простая поездка на велосипеде была пусть и небольшим, но все же явным актом противостояния по отношению к общепринятой морали:

Прозвенел звонок, затем появилась красивая и изысканная девушка восемнадцати или девятнадцати лет, на красном велосипеде модели «Дейтон». Ее хрупкая фигура покачивалась в такт движению, она была одета в коричневую хакаму, кимоно из двухцветной ткани с узором в виде стрел, длинные рукава которого колыхались на ветру. Ее распущенные волосы были перевязаны белой лентой.

Этот образ можно было бы назвать стереотипным. Он в точности воспроизводит гравюру Тоёхары Тиканобу 1901 года, на которой изображена девушка в хакаме и современном кимоно в клетку; ее волосы развеваются на ветру, правда, перевязаны они красной лентой, а не белой. В отличие от героини романа Косуги, у нее есть зонтик, но служит он не столько укрытием от дождя, сколько защитой от неопределенности будущего, навстречу которому она спешит без оглядки. Эту идею усиливает фигура на первом плане гравюры, которая буквально воплощает традиционное представление о женщине – в классическом кимоно, с младенцем в коляске под цветущей сакурой. Она оборачивается, провожая взглядом девушку на велосипеде. Не исключено, что взгляд ее исполнен восхищения, а то и зависти.

Стереотип это или нет, но девушка на велосипеде – к слову, часто подобный образ возникал на рекламных плакатах магазинов тканей или химчисток – поражала воображение. Об этом свидетельствует писатель, который считается изобретателем японского детектива, Эдогава Рампо: он был ребенком, когда роман Косуги издали в виде книги. В рассказе 1960 года «Когда велосипед был в моде» (Saikuru oshare jidai) Рампо замечает:

Когда я был мальчиком, любовный роман под названием «Ветер демонов, ветер любви» Тенгаи Косуги долгое время оставался бестселлером. На его обложке была изображена девушка в фиолетовой хакаме на велосипеде, и тогда это считалось очень модным.

Школьницы государственных гимназий носили хакаму, оттенок которой мог быть чуть ближе к коричневому или к фиолетовому – цвета эбитя, буквально «чайного отвара с креветками», и упоминание этой детали школьной формы имеет определенное значение. Дело в том, что Хакама обозначала социальный статус, и в глазах моралистов езда на велосипеде в хакаме расценивалась как трансгрессия. Сложно сказать, уместно ли сопоставлять хакаму с юбками в шотландскую клетку, которые сегодня входят в состав школьной формы во многих учебных заведениях. Девушки начала XX века, совершавшие велосипедные прогулки в хакаме, демонстрировали обнаженные щиколотки, что, несомненно, вызывало общественное порицание. Их называли намаики – наглыми, дерзкими, нахальными.

Говорят, что прототипом девушки на велосипеде с гравюры Тоёхары Тиканобу и Хацуно, героини романа «Ветер демонов, ветер любви» была Миура Тамаки, знаменитая оперная певица, благодаря которой «Мадам Баттерфляй» обрела подлинно японский характер. Именно велосипед сыграл решающую роль в этом сравнении, поскольку жизни вполне настоящей певицы и вымышленной школьницы были предельно далеки друг от друга. Полная реализация своих амбиций в первом случае и, в сущности, провал во втором: Хацуно удается добиться самостоятельности и достичь определенных результатов в своем сражении с патриархальным обществом, но в то же время она оказалась не в силах