Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

которую считают первой в Японии (возможно, она единственная), в компании с местным маскотом Олив Симой-тян. Школа представляла собой легкую деревянную конструкцию, внутри которой нас впечатлил просторный класс с большими окнами, обращенными к морю. Эта школа словно бы иллюстрировала стремление Японии обеспечить образованием каждого ребенка. Все, включая парты, учительскую кафедру и доску, было по-спартански простым, но функциональным. Мы оказались единственными посетителями. Может, актуальность «Двенадцати пар глаз» начала ослабевать, а может, памяти о юной и полной энтузиазма учительнице, о ее учениках и тех жертвах, которые им пришлось принести, недостаточно, чтобы побороть конкуренцию соседнего острова Наосимы – недобросовестную хотя бы потому, что она основана исключительно на власти денег, ведь Наосима – царство Benesse Corporation и современного искусства. Этот остров стал гигантским музеем, где объекты искусства можно найти на пляжах, в лесах, то есть буквально повсюду. Звездный архитектор Тадао Андо спроектировал целый комплекс минималистичных белых зданий, своего рода гиперсовременный идеальный мир, который зиждется на соединении культуры и природы, рациональности и хаоса.

Нация велосипедистов

Прошли годы, и раны, нанесенные Второй мировой, постепенно затянулись. Велосипед перестал быть символом революции. Напротив, он становится частью скучной, однообразной повседневности и свидетелем тех небольших, но важных событий, которые по неведомым причинам прочно врезаются в память, часто благодаря работе подсознания. Харуки Мураками приводит пример такого события, обыденного и уникального одновременно, в автобиографическом рассказе «Выбросить кошку. О чем я говорю, когда говорю о своем отце» (Neko o suteru. Chichioya ni tsuite kataru toki). Поездка на велосипеде помогает писателю поддержать связь с отцом. На дворе середина 1950‑х, летний день клонится к вечеру. Главный герой, совсем еще мальчик, помогает отцу в неблагодарном деле – избавиться от беременной кошки. Но кошка окажется проворнее людей и даже быстрее велосипеда.

Ил. 12. Велосипеды в Комагоме

Коробку с кошкой держал я, сидя сзади на багажнике велосипеда, мой отец крутил педали. Мы доехали до пляжа Короэн по дороге, которая шла вдоль реки Сюкугава; это было примерно в двух километрах от нашего дома. Мы положили коробку между деревьями и поехали обратно, стараясь не оборачиваться <…>. Доехали до дома, немного огорченные, но уже смирившиеся, ведь это было единственное возможное решение, открыли дверь, и кого же мы увидели? Кошку! Она держала хвост трубой и радушно мяукала. Кошка, которую мы только что бросили! Она обогнала нас, она вернулась!

По мере усиления экономического бума велосипед становится обыденностью почти в каждой семье. Люди вместе отправляются на прогулки в праздничные дни, и уже каждый на своем велосипеде. По будням им пользуются для преодоления небольших расстояний, меньше пяти километров, как гласит статистика. В Японии, прославленной своей системой общественного транспорта, велосипед служит все большему числу горожан не для того, чтобы добираться непосредственно до места работы, а чтобы доехать до ближайшей железнодорожной станции или метро. Одновременно с этим все больше людей начинают пользоваться велосипедом. Если в пятидесятые годы он считался скорее мужским видом транспорта, то уже спустя десятилетие достигается полное равноправие, в том числе благодаря появлению новых моделей и привлекательных аксессуаров. Среди них особенно значимыми оказались сиденья для маленьких детей, которые можно закрепить спереди или сзади (а иногда и там и там, хотя это запрещено), и корзинка для пакетов с покупками. Так велосипед стал лучшим другом современной «хорошей жены и мудрой матери». Возраст велосипедистов тоже меняется: теперь среди них есть как очень юные, так и пожилые. В начале 2000‑х годов количество велосипедов достигает 86 миллионов, то есть 68 велосипедов на каждых 100 жителей, включая новорожденных и столетних стариков. Японцев вполне можно назвать нацией велосипедистов, по статистике, их опережают только Нидерланды, Германия и скандинавские страны. Китай, несмотря на общепринятые представления о количестве велосипедов в этой стране, на самом деле сильно отстает: всего 31 штука на 100 жителей.

Создается впечатление, что перед нами идеальный счастливый мир велосипедистов, чей транспорт быстр, бесшумен и не загрязняет окружающую среду. Жаль только, что на деле все не так радужно. Например, по сравнению с Нидерландами в Японии мало велосипедных дорожек. В Токио они и так встречаются нечасто, а помимо этого на них паркуют автомобили. Среди японцев бытует мнение, что ездить по дороге нельзя, и вовсе не потому, что автомобилисты постоянно создают аварийные ситуации, а скорее потому, что потенциально рискованные обстоятельства заведомо признаются опасными. С другой стороны, как осуждать мать, которая везет ребенка в детский сад и потому выбирает безопасный тротуар? То же относится и к пожилым людям, ведь они осознают, что их реакция уже не так молниеносна: малейшая оплошность – и можно оказаться под колесами машин, а это перспектива, мягко говоря, неприятная. Вполне естественно, что пенсионера очень пугает падение. Спросите у Такааки Ёсимото, поэта, литературного критика, философа и отца Бананы Ёсимото. Он описывает свой не слишком воодушевляющий опыт в рассказе «Радости и горе велосипеда» (Jitensha aikan), опубликованном в сборнике «Удовольствие Ситамати» (Shitamachi no tanoshimi) в 2012 году.

Родные подарили Ёсимото новый велосипед, поскольку старый слегка расшатался из‑за частых падений. Пожилой писатель ездил на нем только до парка Уэно, но так и не смог привыкнуть к нему.

Уже не раз случалось, что я оставлял велосипед на обочине дороги, когда у меня не оставалось сил крутить педали. Я звонил домой и просил дочь съездить забрать его, объяснял ей, что нахожусь в такой-то телефонной будке, а потом на такси возвращался домой. Иногда я просил знакомого аптекаря вызвать мне такси и, уже приехав домой, просил дочь забрать велосипед. Каждый раз, когда такое случалось, я чувствовал отчаяние – «значит, и вправду я стал настолько немощен», и я лишь мог процитировать Мао Цзэдуна: «В битве с природой нельзя победить».

Философские размышления перемежаются психологическими наблюдениями:

Тротуар отделен от проезжей части высоким бордюром. Есть также ямы и выбоины. Если отвлечься, можно упасть вместе с велосипедом. И тогда место, где произошло падение, еще долго будет напоминать об этом, превращаясь в своего рода травму. Я думал, что после того, как встанешь на ноги, можно снова сесть и поехать, но, оказалось, не так все просто. Дорога превращается в психологическую травму, и даже ровные участки начинают казаться изрытыми ямами. Воображаемые ямы множатся, появляется страх, что именно здесь упадешь снова, и тогда пропадает всякое желание садиться на велосипед.

У нас остается много вопросов, например, непонятно, едет ли Ёсимото по тротуару или по проезжей части. Кажется, однако, что этот пожилой господин действительно рискует собой и окружающими, хотя едва ли он мог развить серьезную скорость на велосипеде. В любом случае лучше все-таки он, чем студенты Васэды, и уж точно лучше, чем курьеры, легко узнаваемые по огромным кубическим сумкам с надписью UBER EATS. Они, непримиримые враги пешеходов, появились в Токио, как и почти во всех городах мира, совсем недавно. Петиций с просьбой принять меры против новых возмутителей общественного порядка становится все больше, и даже ведущие СМИ начали обращать внимание на эту проблему. Словно бы подтверждается теория о цикличности истории, если вспомнить о моралистах конца XIX века. Они возмущались при виде девушек в хакаме цвета эбитя на ярко-красных велосипедах «Дэйтон», которые разъезжали по улицам и тротуарам, не обращая внимания на чьи бы то ни было замечания.

Снег на вершине Фудзи