Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

именуемые Томокиримару и Мидзинмару: именно с их помощью двое братьев совершили свой подвиг. Согласно преданию, эти два меча, уже и до того побывавшие в руках других знаменитых героев, были подарены двум братьям настоятелем святилища, а после их смерти Ёритомо вернул оружие мести обратно. Храм этот, надо сказать, расположен в месте редкой красоты. Укрытый в лесу высоких криптомерий, покрывающих нижние склоны горы Хаконэ, он был бы невидим с берега озера, если бы не его тории, установленные в воде строго на одной линии с лестницей, что служит входом в святилище. Эта алая, яркая приманка для взора особенно выделяется благодаря контрасту с лазурью озера и густой зеленью холма.

Чтобы достичь храма, нужно пройти по дорожке: она хоть и тянется вдоль берега Аси, однако же создает ощущение, что лишь уводит от него, погружая в ту сакральную реальность, которую, согласно синтоистским воззрениям, ничто не способно воплотить лучше, чем густой лес. По краям дороги, на равном расстоянии друг от друга, выстроились традиционные красные деревянные фонари. Справа нависают поросшие лесом уступы горы, слева же, почти скрытые растительностью, мерцают спокойные и светлые воды озера.

И вот вы уже в святилище, о чем неоспоримо свидетельствуют ворота-тории. Его, если можно так выразиться, «рукотворная» часть – от ступеней лестницы и павильонов до тёдзуя, где зачерпывают воду для очистительного омовения рук, и вплоть до величественного зала, венчающего это как духовное, так и физическое восхождение, до этой обители божеств, коими в данном случае являются сами духи горы Фудзи, – простирается вдоль линии берега, начиная от ворот-тории, погруженных в воду. Эти ворота не такие древние, как само святилище. Их установили здесь в 1952 году, чтобы символически увековечить обретенный мир: мир без возмездия, которое провозглашают братья Сога, пространство гармонии и пацифизма. А ведь как раз в тот период пацифистские настроения особенно активно формировались в сознании людей.

Какое бы значение ни приписывали братьям Сога и антивоенным взглядам, а также самому святилищу Хаконэ и его «вратам мира», которые, кажется, соперничают с плывущими воротами – самыми большими и знаменитыми тории Японии, что на острове Миядзима, – все это не является главной достопримечательностью Мотохаконэ. Несравненно ценнее вид на Фудзи, чей ни с чем не сравнимый конический силуэт возвышается над озером. Мы ездили к нему дважды с небольшим промежутком: в первый раз Фудзи предстала перед нами во всей своей кристальной красоте; во второй же раз мы расширили маршрут, чтобы посмотреть на вулкан и с других ракурсов. Мы поднялись до Горы, куда можно добраться по причудливой железной дороге, сконструированной так, что поезд, преодолевая крутые подъемы, трижды меняет направление движения. Потом мы сели на фуникулер: канатная дорога сулила лучшие пейзажи. И наконец, проплыли все озеро Аси на кораблике, который по какой-то загадочной причине был оформлен под пиратское судно. Но Фудзи не было и в помине. Она просто испарилась. Добравшись до Мотохаконэ, мы не придумали ничего лучше, как нарисовать очертания горы и сфотографироваться на этом импровизированном фоне. Прием, возможно, банальный, но с «культурным» подтекстом. Аналогичную сцену описал Дадзай в книге «Сто видов Фудзи». В его жизни случилась похожая поездка – только на гору Митсутогэ, где он и обнаружил, что Фудзи не видно из‑за тумана.

«Жаль, – огорченно сказала нам пожилая хозяйка чайного домика, – жаль, что сейчас все в тумане. Может, с минуты на минуту небо прояснится, и тогда Фудзи окажется прямо перед вами». Она отправилась вглубь лавки – искать большую фотографию Фудзи, а потом вернулась, встала на краю обрыва и, подняв обеими руками снимок над головой, как можно выше, принялась объяснять: «Фудзи видна именно в этом месте, именно такая, как на фото, вот такого размера» <…>.

Охота – на этот раз в неуказанном месте – стала также последним шансом, который выпал императору, чтобы заполучить ко двору Кагуя-химэ, прекрасную и загадочную девушку, главную героиню «Повести о старике Такэтори» (Taketori monogatari) IX века. Одна из самых древних и популярных японских повестей не только помещает заключительную сцену на вершину Фудзи, но именно благодаря этой сцене становится первостепенным источником в филологическом споре о значении имени великого вулкана. Император – последний и, само собой разумеется, самый знатный господин в длинной веренице поклонников, отвергнутых Кагуя-химэ. То ли она упала с неба, то ли, согласно иным версиям повести, явилась на землю маленькой девочкой – прямиком с луны, где была принцессой. Дровосек подобрал ее, стал ей приемным отцом и вырастил. Император же, прослышав о необычайной красоте Кагуя-химэ, организовал охоту, чтобы хоть одним глазком взглянуть на барышню, и, увидев ее, тут же влюбился. Впрочем, с ним девушка вела себя иначе, чем с другими претендентами, не выказывая ни презрения, ни высокомерия. Напротив, общалась она с пониманием, но оставалась непреклонной в своем отказе, ибо ее судьба – в ином месте, вдали от земли и людей. И в самом деле, когда пришло время возвращаться туда, откуда она пришла на землю, за лунной принцессой явились неуязвимые небесные всадники, которые и унесли ее на летающей колеснице. Однако император – это все же не обычный какой-то поклонник. И потому, прежде чем улететь, Кагуя-химэ написала ему письмо с извинениями, приложив к нему стихотворение. А чтобы наверняка вымолить прощение, она добавила несколько капель эликсира бессмертия. Свой ответ император также написал в стихах:

Проливаю слезы оттого, что не смогу более с вами встретиться,

Для чего же нужен мне эликсир бессмертия?

Затем он приказал гонцу взойти на вершину «той горы в провинции Суруга» и, достигнув ее, сжечь как письмо, так и эликсир.

Гонец, сопровождаемый многочисленным отрядом солдат, взошел на гору и сжег эликсир бессмертия. С тех пор люди называют эту гору Фудзи. А дым от костра и по сей день поднимается к облакам. Так гласит древнее предание.

В действительности, слово «Фудзи» и правда могло бы означать «Бессмертная гора», однако игра омофонов, возможность использования различных иероглифов для передачи одного и того же звука или же обращение к фонетическим азбукам – все это изрядно запутывает дело. Здравый смысл подсказывает, что не стоит приписывать Фудзи какое-то одно точное значение. Сегодня, например, чаще всего используют два иероглифа, которые определяют ее как «гору изобилия» или «гору благоденствия». Помимо этого, существует целый ряд других гипотез: гора, не имеющая равных; бескрайняя гора; гора, богатая воинами. Есть и еще одна версия, выдвинутая одним английским миссионером. Правда, сегодня она не пользуется особенным доверием: согласно ей, это название восходит к древнему наименованию из языка айнов, отсылавшему к божеству огня. Что, кстати, вполне правдоподобно, учитывая, что Фудзи – это вулкан, извергавший раскаленную лаву практически во всех направлениях, в зависимости от того, где образовывались новые кратеры.

Последний крупный поток лавы связан с извержением 864 года, и, похоже, именно на нем на протяжении столетий сформировался лес Аокигахара, труднопроходимый как раз из‑за типа почвы, которая благоприятствует кустарникам, а не высоким деревьям. Лес этот приобрел мрачную славу из‑за того, что в нем якобы сокрыты тела, которые полиции так и не удалось найти. Такая репутация впоследствии только лишь укрепилась – по двум основным причинам. Первая – труднодоступность леса. Поход в его чащу и правда может стать настоящим испытанием для человека. Говорят, стоит лишь свернуть с проторенных троп, и ты непременно заблудишься. Отчасти такое предупреждение исходит из распространенного, но ложного поверья, будто компасы в этом лесу сбиваются с ориентиров из‑за большого количества железа в почве. Вторая причина связана с самоубийствами, совершенными