Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

здесь: они и закрепили за лесом название, под которым его обычно знают – «знаменитое место самоубийств» (дзисацу но мэйсё). Статистика сообщает, что ежегодно более ста человек приходят сюда, чтобы свести счеты с жизнью. Власти даже установили табличку перед одним из самых посещаемых входов. Надпись на ней должна вызвать последнюю тень сомнения и воззвать к сыновней почтительности и ответственности: «Твоя жизнь – бесценный дар твоих родителей. Подумай о них…» Но даже и такие надписи не останавливают тех, кто решился идти до конца.

Часто говорят, что такой славой лес отчасти обязан и роману «Башня волн» (Nami no tō), написанному в 1961 году Сэйтё Мацумото, героиня которого заканчивает жизнь самоубийством в Аокигахаре. Но еще до романа Мацумото в этом лесу практиковался особый вид ритуального самоубийства, пожалуй, самый трагичный из всех – убасутэ. Это обычай, согласно которому старики из беднейших деревень уходили умирать, когда они уже не могли быть полезными обществу, когда силы полностью покидали их. Обычай, распространенный по всей Японии и обнажающий суровую и безрадостную жизнь, стал темой поистине большого художественного высказывания. Речь о Ситиро Фукадзава и его пронзительной повести 1956 года «Легенда о Нараяме» (Narayama bushikō). В ней рассказывается история старухи Орин, которая уходит умирать в снега, среди скелетов таких же несчастных, как она, чтобы не быть обузой для своей общины. В ней нет ни жажды признания и благодарности, ни какого-либо мистического порыва – лишь глубокое чувство братства. Назвать ее поступок самоубийством – значит приуменьшить его; скорее, он напоминает паломничество к смерти, которое на глубочайшем уровне раскрывает представление о святости этой горы.

От древних мифов до буддизма

Среди божеств, пребывающих на горе Фудзи, – чья роль, согласно некоторым школам, является первостепенной – следует назвать Коноханасакуя-химэ (Госпожу Цветущих Растений). Как говорится в древнейшей из дошедших до нас японских хроник, повествующих о мифах и истории, – «Кодзики» (Kojiki), эта богиня весьма особенным образом связана с огнем (на классическом языке – «хо»). Однажды Его Высочество Ниниги, «сияющий небесный князь», повстречал на мысе Касаса красивую девушку, которая сказала, что она дочь священного Оямацуми и зовут ее Коноханасакуя-химэ. Ниниги взял ее в жены и в ту же ночь сошелся с ней.

Госпожа Цветущих Растений вскоре сказала супругу: «Знай, что я беременна и что роды уже близки. Но я не стану в тайне рожать небесных детей».

«Так скоро? – усомнился Ниниги. – Я думаю, дети не мои, а кого-то из здешних существ».

«Если дети, что я ношу во чреве, от существа здешних земель, роды пройдут плохо; если же они от небесного племени, то роды пройдут благополучно», – строго произнесла она, соорудила просторную хижину без дверей, замуровала себя внутри глиной и в момент родов подожгла ее. Именно поэтому троих детей, рожденных среди полыхающего пламени, мы зовем: Его Высочество Ходэри, Его Высочество Хоносусэри и Его Высочество Ховори <…>.

Именно триаде божеств, состоящей из Коноханасакуя-химэ, Ниниги – внука Аматэрасу и, следовательно, достойного особого почитания, и Ходэри, в основном и посвящены синтоистские святилища, находящиеся на горе Фудзи. Хотя стоит отметить, что с приходом буддизма и распространением синкретизма рёбу синто первоначальная мифологическая картина изменила свой облик, и божества синто (ками) были переосмыслены как проявления бодхисаттв или персонажей буддийского пантеона. Эти святилища, двойственные с религиозной точки зрения, называются асама дзиндзя или сэнгэн дзиндзя (где асама или сэнгэн этимологически восходят к значению «огонь» и «вулкан»). Изначально вокруг Фудзи возникло несколько таких храмов, но по мере роста значимости и даже в каком-то смысле престижа горы распространился и культ ее божеств, настолько, что сегодня насчитывается более тысячи асама дзиндзя, и большинство из них основаны в отдаленных от горы местах. Однако же по сути своей асама дзиндзя является духовным продолжением горы и должен бы иметь красивый вид на Фудзи. А так как многие из отдаленных святилищ не могли похвастаться тем, что смотрят непосредственно на гору, ситуацию исправляли, сооружая внутри них небольшие копии священной горы; этот обычай распространился особенно в Эдо периода Токугава, когда культ Фудзи стал основой Сюгэндо – особого аскетического и религиозного уклада.

Первая из таких миниатюрных Фудзи, называемых фудзидзука, была создана в середине XVIII века на территории святилища Мидзуинари в районе Такатановаба в Токио. Это так называемая Таката Фудзи, которая осталась почти в неизменном виде, несмотря на то что ей пришлось переехать вместе со святилищем, частью которого она является. Храм с Такатой Фудзи называется Инари, и вход в него неизменно охраняют каменные лисы.

Главное святилище асама дзиндзя находится в Фудзиномия. Его построили на том самом месте, где, согласно преданию, лава мощного извержения IX века была остановлена чудесным источником. Огненная гора, по сути, связана с культом воды, как и все священные горы, и, в определенном смысле, как все горы вообще, ведь они являются частью сакральной природы, символически соединяя в себе землю и небо. Так и с Фудзи: помимо того что ее страшились за разрушительную мощь, но также и почитали как защитницу полей и урожая риса. С VI–VII веков, когда древние мифы Японии стали смешиваться с новыми верованиями, пришедшими из Китая, – даосизмом и буддизмом, гора сделалась особенным местом, предназначенным для мистических практик и аскетизма. К тому же к мифологии Фудзи добавились и чудесные события. Сётоку Тайси (Принц мудрой добродетели), покровитель буддизма, по словам поэтов и художников, обладал способностью перелетать через Фудзи верхом на вороном скакуне. Подобно ему поступал и глубоко почитаемый Эн-но-Гёдзя, легендарный основатель сюгэндо, живший примерно в VII веке. В «Собрании чудесных и необычайных историй о карме в Японии» (Nihon ryōiki) начала IX века есть интересные строки о нем:

Эн-но-Гёдзя был сослан на остров Идзу. Он ходил по морю, словно по земле. Он восседал на самых высоких вершинах, а когда парил в полете, то был подобен фениксу. Днем, повинуясь воле правителя, он оставался на острове, но ночью отправлялся на вершину Фудзи, в провинции Суруга, чтобы предаться аскетическим практикам.

Ему приписывают первое восхождение пешком на вершину Фудзи в 663 году, однако на самом деле первым, кто придал достижению вершины особый смысл, стал в 1149 году Мацудай-сёнин (почтенный Мацудай). Именно он решил построить на большой высоте первое святилище. Дело в том, что прежде восхождение к вершине и приближение к кратеру не являлось чем-то сакральным и особенно значимым: вдохновляясь учением Сюгэндо, его последователи, именуемые ямабуси, стремились обрести сверхъестественные силы через крайне аскетические практики, такие как строгая диета, длительное стояние под ледяными водопадами, беспрерывное чтение сутр и магических формул, а предназначенными для этих деяний местами были леса, желательно населенные сверхъестественными сущностями. Высокогорья если и упоминались в этом контексте, то редко. Мацудай тоже был аскетом, последователем Сюгэндо, но его можно считать новатором. Говорят, он совершил подъем на гору сотни раз, и его опыт придал восхождению сакральный смысл, а среди обрядов значимость приобрело погребение на вершине горы сутр или иных священных текстов. С другой стороны, тематика буддийской школы Чистой Земли была включена в специфический культ Фудзи, что привело к переосмыслению как единства синтоистских ками и буддизма, так и собственно сакральности горы, которая стала отождествляться с Раем Амиды.

После Мацудая, который, как полагают, завершил свое мистическое подвижничество самомумификацией, его учение и в особенности его система обрядов, требовавшая возведения храмов как у подножия, так и на склонах горы, можно сказать, закрепились в социальном и религиозном представлениях. Эти глобальные для того пространства изменения ощутимы и по сей день. Ибо прежде Фудзи