История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

Карлом V незадолго до его фальшивого похищения Лютер безоговорочно провозгласил, что верит в авторитет Библии знаменитыми словами: «На том стою и не могу иначе!» Менее известны его слова соратнику-реформисту, сказанные годом позже: «Вот что я скажу: если не можешь объяснить свои деяния словами из Писания, я не стану тебя слушать, пусть даже ты проглотишь Святой Дух вместе со всем его оперением!» [4]

В то время, когда гуманисты пытались найти аутентичные версии классических текстов, которые находились у них на редактуре, а юристы римского права подчеркивали важность писаного закона, акцент Лютера на Библии отлично вписывался в идеи Ренессанса об авторитете текста. Однако Лютер был не фанатиком Библии. Он понимал, что сказанное в Библии не всегда имело актуальность в условиях его эпохи. Однако не все его последователи могли разглядеть подобные нюансы. Буквально интерпретируя библейские предписания, они отвергали зарождающийся баптизм, провозглашали мессу лишь символом присутствия Христа и настаивали на возвращении к общественному эгалитаризму раннего христианства.

Фридрих Мудрый и его сын-наследник после 1525 года, герцог Иоанн Саксонский, сохраняли Лютера в безопасности, сначала в Вартбурге, а затем – в Виттенберге. Живущий почти что в изгнании в Саксонии, Лютер работал пером. Писателем он был более чем плодотворным – в современном издании его труды насчитывают 121 том, всего – 80 тысяч страниц. Хотя многие эти тексты были проповедями, имелись и памфлеты, направленные на массовое потребление, и более 30 гимнов, исполняющихся и по сей день. Неплохой вокалист-баритон, композитор и игрок на лютне, Лютер представил церкви идею совместного пения. До этого в церквях пели только священники и хор. С общими молитвами, раздачей хлеба и вина всем взрослым, а также длинными проповедями Лютер превратил служение в церкви из зрелища в событие, в котором участвовал весь приход.

Однако, находясь в изоляции, Лютер не мог контролировать религиозную силу, выпущенную его учениями. Бывший декан его университета, Андреас Карлштадт, ранее написавший тезис против мощей, еще в 1521 году, в мирском одеянии, отказался от трех своих докторских степеней, назвав их тщеславием, и взял себе в жены угрюмую 15-летнюю девушку. (Есть ее портрет кисти художника Кранаха.) Посоветовав всем вернуться к закону Моисея Ветхого Завета и его запрету идолов, Карлштадт принялся «очищать» церкви от изображений, рельефов Девы Марии и фресок. Проповедуя, что статуи святых – блудницы, посланные для обмана, и что церкви, где они есть, ничем не лучше борделей, Карлштадт положил начало агрессивному иконоклазму, или уничтожению изображений во всей Священной Римской империи [5].

Но у Карлштадта были и социальные цели. Он объяснял, что такое огромное количество попрошаек – оскорбление Бога, и призывал христиан простить должникам все долги. Другие реформисты пошли дальше, проповедуя, что Царство Небесное должно быть сотворено на земле, должен быть построен Новый Иерусалим, должно быть социальное равенство, основанное на общем обладании собственностью. Подпитывая местных крестьян идеями о революции и пользуясь растущим недовольством оброками, религиозные энтузиасты сделали свой вклад в масштабное восстание, известное как Крестьянская война в Германии (1525). Этот краткий, но кровавый период продлился всего несколько месяцев, хотя в Мюнстере в Вестфалии конфликт вспыхнул во второй раз, в 1530-х годах. Клетки, в которых одержавшие победу власти выставляли напоказ тела казненных «мюнстерских пророков», все еще висят на стенах городской церкви [6].

Лютер просил лордов проявить милость к мятежным крестьянам, при этом четко дав понять, что его симпатии находятся на стороне установленного режима. После поражения крестьян движение религиозной реформы было лишено радикализма, который теперь был присущ всему вне религиозного мейнстрима. Это сделало движение менее предосудительным в глазах магистратов, герцогов и графов, которые начиная с 1520-х годов все чаще и чаще назначали лютеран в свои суды и приходы и никак не препятствовали волне распространения учений Лютера. Также важно упомянуть, что они репрессировали проповедников, которые распространяли идеи социальной революции, и закрывали католические монастыри, которые не приносили какой-то очевидной пользы.

На взгляд императора Карла V, лютеранство было вирусом, распространение которого нужно во что бы то ни стало предотвратить. Карл, внук императора Максимилиана и король Испании, был избран императором Священной Римской империи в 1519 году. Однако почти 10 лет, с 1521 по 1530 год, он оставлял императорские дела своему брату, архиепископу Фердинанду Австрийскому, а сам проводил дни в испанском дворце, наслаждаясь вниманием его слабой, но потрясающе красивой жены, Изабеллы Португальской. Фердинанд был реалистом. Лютеране составляли немалый процент многих народных собраний Австрии и таким образом могли затягивать или распускать завязку кошелька во время борьбы с нападающими турками. Фердинанд не очень старался остановить распространение лютеранства. Один раз заявив, что последователей Лютера необходимо сжигать, он сменил гнев на милость и сделал наказание другим: две недели в тюрьме на хлебе и воде. Но и это редко применялось.

Лютеране в Священной Римской империи к концу 1520-х годов стали гораздо более организованными. Называя себя протестантами (потому что они протестовали против применяемых к ним мер), они были весьма шумной ячейкой имперского парламента. Вернувшийся к империи в 1530 году Карл V немедля созвал католических лордов и объявил, что намеревается вести войну в защиту католической веры. Аудитория не вдохновилась. По их словам, у Карла просто не было на это денег, «а жилки войны – это деньги». Даже если бы деньги были, он подтолкнул бы империю к гражданской войне, а французы с турками не упустили бы шанса ворваться на их территорию. Наемники, которых он взял в армию, в любом случае не были надежными, да и, в конце концов:

Субъект христианских правителей может бунтовать и восставать против господ, и им придется вести войну с собственными вассалами. По этим и другим убедительным причинам император не может развязать войну с лютеранами из-за веры [7].

Карл благоразумно отказался от своей затеи, надеясь, что удастся найти религиозный компромисс, который объединит всех. Однако советы католических лордов указывают на то, что новая вера пользовалась большой популярностью среди простых людей. Католические соратники Карла боялись, что давление на лютеран может привести к войне между ними и их поддаными, которые массово становились протестантами. Их подозрения имели основания.

Протестантизм был популярен. Он удачно вклинивался в распространенную в Центральной Европе укоренившуюся неприязнь к католическим клирикам, на аморальность которых неустанно жаловались публицисты, и в растущий национализм, который подкармливался отвращением к итальянским папам. Уже в 1521 году один папский посланник предполагал, что 9/10 немцев были за лютеран, «а остальные, даже если безразличные к Лютеру, по крайней мере желают смерти римским куриям». Во многом это была заслуга