История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

переводами Библии Лютера, часто с теми же деревянными гравюрами. Габсбургский король Богемии Фердинанд, брат Карла V, был в ужасе, что его подданные читают Библию сами по себе, без руководства священнослужителей, и приказал опубликовать на чешском популярную энциклопедию «Космография» (1493) Себастьяна Мюнстера в надежде отвлечь их внимание. При этом он все равно обязал церковь оплатить перевод и печать [14].

Реформация Лютера была не только немецкой реформацией, но и центральноевропейской. Она пустила глубокие корни в Трансильвании, распространилась среди дворянства и общин горняков на севере Венгрии (сейчас – территория Словакии) и в Польше. Польские историки, для которых католическая вера тесно связана с национальной идентичностью, часто преуменьшали распространение лютеранства в Польше, описывая его либо как поздно прибывшего участника уже конкурентной религиозной сферы, либо как дело исключительно немецкого народа, который в основном жил в городах. На самом же деле в 1530–1540-х годах в Польше было больше лютеран, чем в остальной Центральной Европе, не считая Священной Римской империи и Дании. Она была на передовой Реформации в Центральной Европе [15].

Для распространения лютеранства в Польше были предпосылки: в 1521 году публичное сожжение реформаторских книг привело к мятежу в Торуне, однако поворотный момент случился четырьмя годами позже. После череды поражений в 1466 году Тевтонский орден сдался и уступил Западную Пруссию Польше, включая прежний штаб ордена, расположенный в Мариенбурге. В 1525 году великий магистр Альбрехт из Гогенцоллерна превратил то, что осталось от прусских владений ордена, в лютеранский принципалитет, безопасности ради передал его в польское управление, а затем женился на датской принцессе, создав таким образом протестантскую династию. Далее, в Гданьске пролютеранская группировка свергла городской совет и взялась за амбициозный проект – церковную реформу. В обоих случаях король Сигизмунд I (годы правления 1506–1548) отреагировал соответствующе. Он совершенно ничего не сделал по отношению к своему прусскому вассалу, а продолжил относиться к нему как к равному себе христианскому правителю. Типографы в новой прусской столице Кёнигсберге продолжали распространять лютеранские тексты не только на немецком, но и на польском, украинском и древнепрусском [16].

С Гданьском Сигизмунд был гораздо жестче. Оккупировав город в 1526 году, Сигизмунд отверг религиозные новшества советников, однако после того как он изгнал их и казнил 13 их предводителей за мятеж, он оставил город в покое, и лютеранская литургия ожила. Сигизмунд изображал строгого, жесткого правителя, но он знал, что изгнание лютеранства из Польши приведет к гражданской войне. И был прав. К концу 1540-х годов около половины депутатов сейма либо симпатизировали лютеранам, либо сами являлись протестантами и редко стеснялись порицать католическую церковь. Так, Сигизмунд ограничил гонения, преследуя лишь тех, кто распространял мятежнические взгляды. Когда его об этом спросили, он продемонстрировал миролюбие. Как он сказал одному приверженцу католичества, «позвольте мне быть королем и агнцев, и коз». Примечательно, что в эпоху правления Сигизмунда была лишь одна казнь полностью на религиозных основаниях: за попытку обратить людей в иудаизм [17].

В конце 1520–1530-х годов Реформация Лютера привлекала все больше и больше герцогов и графов, и великий магистр Тевтонского ордена – лишь один из множества. В Священной Римской империи к ним присоединялись большие шишки: правители Саксонии, Гессе, Вюртемберга, Померании и (в 1549 году) Мекленбурга. К ним также стоит причислять правителей Плантагенетов и Бранденбургов, которые симпатизировали Реформации, пусть и держали свои личные убеждения в тайне. Единственными крупными герцогствами, которые ей не поддались, оказались Бавария с Австрией. Католические советники Карла V убеждали его положить конец этому тренду, если потребуется – силой, предвидя, что иначе «вся германская нация <…> погрязнет в еще бо́льшую смуту, беспорядки и упадок, и в конце концов будет уничтожена, придет в полное разрушение». Однако Карл полностью доверился церковному совету, в надежде, что им удастся найти компромисс, который восстановит единство [18].

Но это были пустые надежды. Церковный совет, собравшийся в Тренто (Тренте) в 1545 году, торопливо утвердил католическую доктрину, враждебную для почти всех протестантов. Предвидя демонстрации военной силы с обеих сторон, Карл подготовил подробные «расписанные карты», демонстрирующие, по словам современников, «расположения городов и расстояний между ними, а также гор и рек». Хоть сейчас эти карты и утеряны, это первые подробные карты немецких земель. Карл также подготавливал политическую почву. Вместо провозглашения религиозной войны он в 1546 году выступил против ведущих протестантских князей на том основании, что они оккупировали территории, на которые у них не было никакого права. Это разделило вражеские силы и таким образом подготовило почву для потрясающей победы Карла над протестантскими князьями в битве при Мюльберге в 1547 году [19].

Карл был сдержанным победителем. Вместо насильного насаждения католичества он учредил временное религиозное соглашение, допускающее некоторые элементы протестантского богослужения в обмен на признание превосходства папской власти и на то, что она распространяется и на протестантов, и на католиков. По сути, он учредил особую систему веры конкретно для Священной Римской империи, пусть и под номинальным руководством Рима. Но ни одна сторона не хотела уступать, и у обеих были свои опасения по поводу власти, которую победа вкладывала в руки Карла. Таким образом, временное соглашение было принято только на тех территориях, которые Карл оккупировал с армией. Тем временем враги Карла планировали его свержение вместе с французским королем.

Политика Карла относительно протестантизма основывалась на его убеждении, что он как Габсбург должен поддерживать верховенство католической церкви. Как он объяснил на собрании имперского парламента, осудившего Лютера в 1521 году, его предки всегда были «защитниками католической веры, ее священных таинств, декретов, постановлений и священных обрядов, почитающих Бога». Поэтому он чувствовал порыв объявить Лютера вне закона «и поставить на это мои владения, мое имущество, мое тело и мою кровь, мою жизнь и мою душу». Династии накладывали обязательства, и главным из них было защищать устоявшуюся церковь.

Однако обязательство Карла сохранять католическую веру также исходило от императорского офиса. Советники Карла патетично описывали его как «величайшего императора после Карла Великого», помазанного Богом на правление всем миром. Он должен принести покой в христианский мир, объясняли они, и тогда «вся орбита окажется под этим христианским правителем и примет нашу веру. Так осуществятся слова нашего Спасителя: „И будет тогда одно стадо и один пастух“». Для них империя означала единение в католической вере – решение, не оставляющее пространство для религиозных диссидентов. Универсализм, или идея того, что церковь, религия и мирская власть должны друг на друга накладываться, вынуждал Карла искоренять разницу в доктрине [20].

Но представление Карла об империи было в первую