История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

Литва быстро развила современную административную машину, с бурной канцелярией в Вильнюсе, составляющей письма на латинском, польском, украинском, татарском и турецком (в то время турки использовали арабскую вязь). Однако на самом деле правительство Литвы дотягивалось не так далеко. В XIV–XV веках великие князья литовские продвинулись дальше на восток через степь, присвоив себе эти обширные земли. Границы, которые им надо было контролировать, соответственно, были очень длинными, как и линии коммуникации. Расстояние от Вильнюса до Киева и до Брянска (современная территория России) составляло 700 километров, а расстояние до дальнейшего форпоста Литвы, города Днепра (ранее – Днепропетровск) на реке Днепр, составляло более 1100 километров. Более того, Литва приближалась к спорной территории. К югу от нее были крымские татары, к востоку еще более пугающий противник – Московская Русь [12].

Русские цари стремились объединить всех православных под своим крылом, однако целью было также отвоевать выход к морю. Половина населения Литвы исповедовала православие, и Литва оказывалась на обоих путях у русских царей, как к Балтийскому, так и к Черному морям, поэтому великие литовские князья были дважды врагами Русского царства. Первая фаза конфликта разыгралась в первые десятилетия XVI века, когда цари Иван III (годы правления 1462–1505) и Василий II (1505–1533) в результате набегов захватили треть литовских территорий, включая Смоленск. (Смоленск еще несколько раз переходил из рук в руки, но в конце концов достался России в 1654 году.)

Второе сражение было после 1558 года, когда Иван IV Грозный (годы правления 1547–1584) вторгся в Ливонию, захватил город Дорпат (сейчас – Тарту, в Эстонии) и порт Нарва на Финском заливе. Остаток территорий, где некогда правил Тевтонский орден, принадлежал Ливонскому ордену (братьям меча), рыцари которого в основном занимались сражениями и молитвами, но к тому времени почти все они уже были стариками. В 1561 году последний магистр распустил орден, принял протестантизм и сделал Ливонию государством – вассалом польской короны. В награду Сигизмунд II, король Польши – Литвы (годы правления 1548–1572) вручил бывшему магистру герцогство Курляндию, которое теперь находится на территории Латвии. В XVII веке Курляндия ненадолго стала имперской державой с колониями на Карибских островах и в Западной Африке. Остров Кунта-Кинте на реке Гамбии когда-то назывался остров Джеймс, или Яков, в честь курляндского герцога.

Литовское дворянство рассчитывало, что король Сигизмунд вручит им Ливонию в качестве компенсации за потерю Смоленска, но вторжение Ивана Грозного показало, какую угрозу их интересам представляет Московия. В Люблине в 1569 году на встрече польского и литовского сеймов представители сторон согласились на более основательное слияние двух государств. С тех пор было одно государство, Речь Посполитая, и две нации (narody), которые входят в один народ (lud) с единым парламентом. За этими прекрасными стремлениями стояли надежды литовцев на защиту своего дома и на модные польские звания, а польских магнатов привлекали крупные землевладения на бескрайних степных просторах. Поскольку теперь Польша взяла на себя защиту Литвы, ее наиболее уязвимая южная часть вошла в состав Речи Посполитой [13].

Присоединение большой территории, в наши дни входящей в состав Украины, вывело Польшу прямиком на Дикое поле, управление которым стало теперь ответственностью польского правительства в Кракове (а после 1596 года – в Варшаве). Но Дикое поле было, по выражению тех времен, «вытоптанной землей». Хотя Польша и крымские ханы в основном уже мирно ладили, имея общего врага – Русское царство, через Дикое поле постоянно совершались татарские набеги и разбойничьи налеты. Поскольку османы лишили крымских ханов портовых городов, ханы все больше и больше полагались для заработка на работорговлю и особо не пытались остановить охоту военных отрядов на рабов. Большинство рабов вывозили из Польши, Литвы и России, хотя татары не обделяли вниманием и Кавказ, стремясь отыскать славящихся своей красотой черкесов. Схваченных людей продавали в крымском порту Каффы – в любой случайный момент там можно было увидеть около 30 тысяч рабов, выставленных на продажу. В 1500–1700 годы татары захватили и продали в рабство около 2 миллионов поляков, литовцев и русских [14].

Но в Диком поле было свое население. В XV веке там в основном жили татары-скотоводы, позже к ним подселились фермеры из Польши и Литвы, а также купцы, чтобы избежать налогов, рыбаки и погонщики, которые также подрабатывали воинами и наемниками. Люди жили в основном в укрепленных селениях или больших лагерях, которые называли «сечи», и когда это было безопасно, они уходили к Днепру на добычу лесных куниц, осетровых, меда. Разбой был прибыльным побочным занятием, а разграбленные караваны приносили богатые трофеи. Один путешественник писал, что в скромных жилищах, которые он видел на Диком поле, было «полным-полно дорогих шелков, драгоценных камней, оружия, мехов и пряностей» [15].

Начиная с XV века вооруженные группировки, разъезжающие по Дикому полю, стали называться казаками, от турецкого qazaq, то есть «свободный человек», однако термин был не совсем точным и часто применялся ко всем, кто жил на этом открытом степном пространстве. В XVI веке количество казаков резко увеличилось благодаря новому потоку крестьян, начавших возделывать ранее пустую, необработанную землю. По словам одного литовского наблюдателя, они прибыли «одной огромной волной к Днепру и его притокам; там густонаселенные города и множество деревень, где народ с детства плавает, ходит под парусами, рыбачит и охотится. Многие сбежали от семьи, или из рабства, или от тяжкого труда, или от наказания и железных оков» [16].

Согласно этим наблюдениям, одной из главных причин крестьянской иммиграции на Дикое поле было давление сзади. На территории, которая раньше была Литвой, но по соглашению Люблинской унии 1569 года стала частью Польши, алчные магнаты создавали огромные сельскохозяйственные угодья, на которых работали крепостные, и экспортировали крупы вдоль Вислы; крупы скупали нидерландские купцы и продавали дальше. В 1590-х годах в таком угодье находилось не менее 1300 деревень, 100 городов, 40 замков и 600 церквей с 1000 священников. На своих обширных территориях польские и литовские магнаты имели практически абсолютную, неоспоримую власть, без высшего руководства и законных ограничений. Таким образом, они часто поглощали хозяйства свободных крестьян, закрепляя их за этой землей и обязывая выполнять тяжелые работы. Чтобы избежать судьбы крепостных, многие крестьяне переезжали дальше вглубь, увеличивая поток новых мигрантов и количество рекрутов в казачьи отряды [17].

Казаки были проблемой для всех соседей. Они не только грабили проезжающих через степь купцов, но и совершали набеги на отдаленные Трансильванию и Венгрию. У казаков был свой флот, «чайки», который нападал на торговые суда на Черном море и в