История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

Алхимия и оккультные науки подразумевали космическое единство. Происходящее на небесах повторялось на земле, дабы макрокосм и микрокосм работали в совершенной гармонии. Считалось, что Александр Македонский нашел самый важный текст якобы пера Гермеса, будто бы написанный на изумрудной пластине на могиле Гермеса. Вот фрагмент так называемой Изумрудной скрижали, подчеркивающий принцип нераздельного космоса (в переводе сэра Исаака Ньютона):

Истинно – без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно:

То, что внизу, аналогично тому, что вверху.

И то, что вверху, аналогично тому, что внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи.

И подобно тому, как все вещи произошли от Единого, так все вещи родились от этой единой сущности через приспособление[16] [14].

Значение этих слов совершенно загадочно. Однако принцип «то, что внизу, равно тому, что наверху» достаточно понятен и поддерживает предположение астрологов, что движение звезд и созвездий влияет на людские судьбы. Но если бы небеса и земля действительно были единым целым, как можно заключить из Изумрудной скрижали, то, следовательно, молитвы и манипуляции с материей на земле могут влиять на небесное устройство. И если этого возможно добиться, тогда земля и сама должна будет подстроиться под эти космические изменения, возвеличивая могущество мага. На простейшем уровне маг может поймать ангела, заключить его в хрустальный шар и приказать духу исполнять его волю; около 1500 года аббат Тритемий из Шпонгейма объяснял, как это сделать. Но, разумеется, маг может пойти намного дальше. Изумрудная скрижаль обещала: «Таким образом ты приобретешь славу всего мира. Поэтому от тебя отойдет всякая темнота»[17] [15].

Алхимией увлекались многие правители Центральной Европы: они строили лаборатории в своих дворцах, набирали в них магов, собирали мистические тексты для своих библиотек. Но идеи, которые стояли за алхимией, и предполагаемое единство космоса стали отправной точкой и для другой деятельности. Если естественный мир состоит из микрокосмических элементов вселенной, то изучение растений и животных также может служить окошком в макрокосмический порядок – отсюда интерес правителей к приобретению экзотических растений и созданию зверинцев с леопардами, страусами и даже птицами додо (как в королевском зоопарке в Праге). А если материальный мир на самом деле является выражением вселенского принципа, то через коллекционирование не связанных между собой предметов и расположение их рядом друг с другом можно открыть основополагающее единство земных вещей. Из этого развилась страсть к коллекционированию, вылившаяся в сооружение микрокосмов, или «театров» мира. В так называемых кабинетах редкостей, или кунсткамерах (нем. Wunderkammer, англ. Cabinets of Curiosities), хранились бок о бок вещи невероятные и повседневные: ракушки и бивни нарвала, медальоны и обломки античных статуй, шишки и панголины.

Вселенная алхимиков покоилась на вере в гармоничный порядок космоса и в принципы единения и соответствия, притягивающие противоположности друг к другу в идеальное сочетание. Ее влияние на религию и веру было огромным, поскольку за ней стояла мысль о том, что аргументы теологов поверхностны и они упускают из виду более масштабную, изначальную истину, общую для всех вероучений. Алхимическая традиция, таким образом, утверждала позицию гуманистов, что христиане должны забыть все разногласия и вместе искать компромисс и путь к толерантности. Однозначно этого же философского принципа придерживался и император Максимилиан II. Когда его прямо спросили, католик он или протестант, император ответил, что он просто христианин. Для Максимилиана разница между конфессиями имела меньшее значение, чем главная истина, заключенная в христианском послании.

Максимилиан II возводил и строил зоопарки, сады, лаборатории. Английский маг Джон Ди вознаградил энтузиазм императора, посвятив ему свою «Иероглифическую монаду» (лат. Monas Hieroglyphica) 1564 года, сочетающую в себе алхимию, астрологию и геометрию, с целью заключить все знание в один-единственный иероглиф. При своем дворе в Вене Максимилиан также выступал покровителем почитаемого миланского художника Джузеппе Арчимбольдо (1527–1593). Его портреты-пазлы, изображения человеческих голов, будто собранных из фруктов, животных, ветвей и листьев, когда-то были приняты пренебрежительно, как заумная шутка. Арчимбольдо поставил Максимилиана в центр двух своих портретных циклов, «Времена года» и «Четыре элемента», где голова императора была сделана из венков, пней, костра, гроздьев винограда, рыб и угрей. Но так художник изобразил императора как господина над миром природы, с одной стороны, властвующего над ним, а с другой – участвующего в его непрерывных метаморфозах и трансмутациях. На случай, если кто-то не поймет его послание, все объясняла сопроводительная 300-строчная поэма коллеги Арчимбольдо, Джованни Фаучи [16].

Сын и наследник Максимилиана, император Рудольф II (годы правления 1576–1612), пошел еще дальше. На протяжении долгого времени он пренебрегал государственными делами, предпочитая уединяться в Пражском замке. Рудольф управлял столицей Богемии, как Говард Хьюз своей эпохи, часто отказываясь от аудиенций с послами и представителями парламента, предпочитая проводить время с магами, художниками, астрологами и алхимиками. Они составляли подавляющее большинство его приближенных, в садах замка даже устанавливались специальные печи для их экспериментов. Рудольф много общался с ними, а также с еврейскими мистиками и раввинами. По его словам, их беседы часто поражали его, ибо они были настолько глубоко погружены в тайны космоса, что непосвященному их невозможно было понять.

Размышляя над глубочайшими загадками вселенной и человеческого существования, Рудольф впал в глубокую депрессию. Он опасался за свою жизнь; он приказал соорудить крытые дорожки на дворцовой территории, чтобы ходить по своим владениям, не боясь, что за ним с крыши следит наемный убийца. Его лабораторные эксперименты стали более рискованными и опасными, пока в конце концов он не опалил бороду, и, судя по всему, он вышел за рамки общепринятых установок христианской веры. Его ближайшие родственники были совершенно уверены, что Рудольф принимает участие в поклонениях дьяволу. Его племянники писали в 1606 году:

Настал тот момент, когда Его Величество совершенно покинул Бога; император отказывается слушать Его и говорить с Ним, отказывается видеть любой Его символ. Он не только прекратил ходить на службу, проповеди, процессии и тому подобное, но и стал ненавидеть и проклинать тех, кто принимает в них участие. <…> Его Величество хочет знать лишь колдунов, алхимиков, каббалистов и им подобных, ни гроша не жалея, чтобы получить всевозможные драгоценности, разгадки тайн, скандальными способами причинить вред своим врагам. <…> Также у него имеется целая библиотека магических книг. Он всегда стремится полностью убрать Бога из своей жизни, чтобы в дальнейшем служить совсем другому господину.

Три года спустя гостивший у него посол из Тосканы частично подтвердил слова, приведенные выше. Отмечая, что правление свое Рудольф начал вполне успешно,