Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

Как и он, и я готовились к этой первой нашей поездке на пароходе, да еще по Черному морю. Он, Федя, накупил в аптеке каких-то таблеток, от морской болезни; вообще эту поездку мы ожидали со страхом, но в тоже время и хотелось пропутешествовать морем. И вот поплыли. Был огромный теплоход, вот просто из памяти выпало его название[186]. Мы разместились на палубе. Никакой качки, никакой морской болезни и даже не представлялось. Были как на земле. Я с одной учительницей пошли осмотреть, что это за чудо пароход. Он был огромный пассажирский, в котором, как говорил Федя, вмещалось более 2½ тысяч пассажиров, а какой он был роскошный, мы просто заглядывали во все возможные уголки с раскрытыми ртами. Особенно нас поразил вид и вся обстановка, это в каком-то огромном помещении, где играла музыка, разнаряженные люди танцевали, а это помещение было какое-то сказочное, долго мы толковали о виденном на теплоходе. Плыли мы всю ночь и только перед утром прибыли в Туапсе, а оттуда уже поездом приехали в Лабинск. В то время, когда я была на курсах в Новороссийске, мне город не особенно понравился. Такие там неприятные ветры, и по улицам метет песок, растительность какая-то не свежая, деревья, кустарники и цветы, что в скверах, просто жалкие запыленные и забитые вот этим песком. Если бы не Черное море, то впечатление о порте, нет, о городе было бы не важное. Раз нас, курсантов, возили на катере на завод, где вырабатывали цемент. В том месте, где были цементные заводы, стоял пыльный туман – работа там не из легких.

Говорил как-то после войны мне сын, что тот пароход, на котором мы плыли из Новороссийска в Туапсе, был потоплен в море, но, вроде как, поднят на поверхность моря[187]. А какая там была красота и роскошь, просто для такого человека, как я, и тому подобные, это было что-то волшебное. Да, я видела своими глазами, и слышала музыку своими ушами.

Во время учительского совещания перед началом учебного года, мы после отчета зав. ГорОНО и др. организаций все учителя по классам 1-2-3-4е были разбиты на секции, где мы составляли ½ ч. план на обучение и на объединенных секциях сделали подробный доклад по истории – учебник истории – Шестаковича, я была докладчиком, а Е. В. Буг. была содокладчиком и на секции по 4м классам мне пришлось проводить показательный урок, уже не помню, по какой теме нового учебника. В Лабинской неполной средней школе №5, а позже №30 я проработала с 1938 г. по 1951-й.

Лабинск, 1938—39 год, Семилетняя школа N30. Таисия Арсентьевна во втором ряду 4-я слева.

Помню, ещё в 1939 году, нас учительниц 4го класса по выдвижению заставили работать в 5х и 6х классах Н. С. Ш.[188] Мне дали дисциплину по истории в 5х и 6х классах. Я отказывалась, что это выдвижение для меня будет не по силам. Но мне в РайОНо сказали, что, мол, справлюсь, а если будет нужна помощь, то окажет метод. кабинет и родной сын историк в старших классах 8-9-10х. Скажу от души, что я боялась, что ведь программа для меня совершенно незнакомая по 5—6 кл., да и сумею ли я с ребятами справиться. Ну хорошо было то, что, учительствуя на руднике, у нас 2 года была по 4м классам предметная система преподавания, и я там вела русский язык, что было не так легко, так как особенно тяжело было с проверкой тетрадей, а здесь только нужно было интересно и ясно ребяткам изложить материал, ввести в урок не только книжное, но и дополнить историческим материалом из литературы. А исторической литературы у нас было больше чем достаточно и у меня уроки проходили как-то быстро, не успеешь опросить и начнешь объяснять новый урок, как уже звонок, и ребята просят, чтобы на перемену не выходить, а еще послушать. Успеваемость была по всем 5 и 6м классам хорошая. Здесь же в Лабинской школе, нам вот всем учительницам, работающим по выдвижению, было предложено поступить на заочное институтское обучение, чему я на отрез отказала, сказала, что у меня дочь кончает 10-летку и она будет, если будет возможность, получать высшее образование, а я учительница начальных классов и с этим уйду и на пенсию. Работала я по истории 1 год, потом прислали учителей с дипломом учителя истории, и я опять в 1940 и 41м годах вела начальные классы. Последний выпуск перед войной такие хорошие у меня были ребятки, что просто жаль было их выпускать, хотя я с гордостью и радостью вручала им по окончании 4го класса свидетельства и 9 человекам похвальные грамоты. А потом, когда эти ребятки закончили 10й класс по разным школам десятилеткам, то и там они были молодцами: 3ое с золотыми медалями и 4 человек с серебряными. Уж какова судьба их, не знаю, но должны быть в жизни людьми с человеческой душой и не боящиеся труда и жизненных трудностей. В начале учебного года или, вернее, во 2й четверти, нам 4м человекам предлагали места завшколой в станицу Вознесенскую, там за какую-то провинность должны были снять завшколой. 3ое подо всякими предлогами отказались, а я не имела никакого предлога и согласилась.

Запись №18

В Москву по пропускам. Объявление войны. Роды невестки. Москва большая, а я как пылинка в ней. Хоть шаром покати в магазинах. Голые люди в убежище. Эвакуация. В поезде: пустое место у окна с запахом грязных пеленок

Великий год Испытания Родины. 1941-й год

В июне месяце 1941 г. моя дочь Шура окончила в Лабинске 10-й класс в Первой школе. Помню, что 17 июня у меня был выпускной вечер, и вот в эти дни я получила от сына Феди письмо из Москвы, где он учился, в письме он просит, чтобы я приехала в Москву, так как у них должен появиться ребенок, и чтобы я не отказала в этой просьбе. Это письмо я уж не помню, в каких числах июня я получила. Ясно, что мне очень хотелось повидаться с сыном, посмотреть столицу Москву. Но это было сделать с большим трудом, так как въезд в Москву разрешался только по пропускам. У нас был, не помню, какой-то родитель, который работал в органах ЧКа, он выхлопотал мне этот пропуск. Перед тем, как мне уезжать, я заявила в РайОНО г. Лабинска, что мне очень нужно ехать к сыну, и что у меня будет пропуск на въезд, и что я по возвращении из Москвы, перееду в ст. Вознесенскую и буду там на хуторе Фисенко принимать школу, на что я дала согласие еще раньше, и мне нужно было, как завшколой подготовить к новому учебному году школу, и сделать необходимый ремонт. В Лаб. РОНО мне пошли на встречу и сказали, чтобы я ехала, а после приезда буду переведена в Вознесенскую школу, и что ремонт заставят сделать пока работающего завшколой Жданова П. Николаевича.

Немного сделаю отступление и хочу описать, какая у меня была невестка, жена моего сына. Еще когда я работала на руднике, а сын учился в 10м классе, он был секретарем комсомола школы, был он активным комсомольцем, имел большой авторитет, как среди товарищей, так [и] школьных учителей. И вот в 10й класс приехала девушка, родственница одной семьи горного техника, у них была дочь, которая тоже училась в 10м классе, и вот к ним приехала племянница из рудника Октябрьского, в котором жила её мать вдова и ещё 2ое младших детей. Приехала она к тетке, чтобы закончить 10й класс и чтобы ей материально помогли, так как мать не в состоянии была дать ей должное образование и вообще содержать 3х ребят, она за покойного мужа, отца этой девочки, получала очень маленькую пенсию. И вот, когда она попала в семью тетки, которая материально была хорошо обеспечена, то, там я уж точно не знаю,