Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

проводили по ликвидации неграмотности. Кроме того, что на руднике были организованы школы ликбеза, в которых работали мы, учителя, по вечерам, а пионеры были распределены по казармам, где в квартире шахтера обучали 2х—3х неграмотных. Мой сынишка, как любитель музыки, играл в Рудничном оркестре, на какой-то трубе. Очень ему полюбилось переплетное дело, тоже в пионерском доме он подучился и с удовольствием занимался переплетением книг, приспосабливая самостоятельно там всякие прессы. Переплетал книжки в школьной библиотек, и так знакомым учителям. Он же обучал 2х неграмотных в нашей казарме и помогал дома, особенно по вечерам мытье обуви – сапог. На руднике была грязь и все мы ходили в сапогах.

Я с большим удовольствием работала в организации Женотдела, вела занятия с ликбезом, вела занятия в вечерней школе со взрослыми шахтерами. Были у меня уроки по русскому языку и географии. Как ни много было работы и семья, но я всё делала с радостью и старалась выполнять всё добросовестно.

Позже нас, учителей, по воскресеньям посылали работать на шахту на поверхность, на так называемый прорыв. У меня была уже приобретена специальность шахтерки, на сортировке. Работали мы на шахте №3, на шахте №4 и на Южной группе.

Первое время для меня была эта работа без привычки трудная. Мне нужно было под ковш подогнать пустую вагонетку, довольно тяжелого веса, наполненную штыбом[173] вагонетку столкнуть, и она должна была по рельсам ехать на эстакаду[174], а в то же время быстро подставить пустую вагонетку. Вот первое время я при всем своем старании, но, видно, без ловкости, никак не могла сдвинуть наполненную вагонетку с места, я уж и так, и сяк всеми своими боками её толкала, но неудачно. Мне женщины-шахтерки, в большинстве родительницы моих учеников, показывали и так, как я смотрю на их работу, легко как-то поворачивали и отталкивали вагонетку, как игрушку. Когда я после 2х первых выходов приходила домой, то все мои бока на теле были покрыты сплошными синяками, так как я ударялась о вагонетку. Потом приобрела уже специальность и работала, как заправская шахтерка. Ещё несколько раз нас на шахту №3 посылали на погрузку угля в ж.д. вагоны, давали нам вагон, товарный на 4 человек. Мы должны были на ручных носилках и ручных тачках, с выгруженного из шахт угля поднести к вагону, потом по сходням вносить глыбы угля в вагон, и там рабочий ж.д. приемщик угля его укладывал. Работа эта была не из легких, и никаких там хворостей и поблажек, кто нагрузил вагон, тот и без спасибо, расписавшись, мог отправляться домой.

Да, это вот так легко и гладко теперь писать, а работа эта была тяжелая.

Ещё, помню, под самый Новый год нас, учителей, пораспределили на работу шахты тогда им. ОГПУ, а сейчас им. Ленина в г. Новошахтинск. Те, какие были похитрее и, как говорится, себе на уме, да и не прочь вообще под всякими предлогами увильнуть от работы, то те взяли себе работу полегче, уборку в здании Шахты, к празднику, там мыть, скрести, ну одним словом, работа посильная и, ясное дело, женская, а мы при распределении, как никогда не могли отказаться от намеченной для нас работы. Двое попали опять на погрузку угля на шахту №3 в железнодорожные вагоны. Ещё кто-то из другой школы, один мужчина учитель и учительница.

И вот мы грузим, стараемся скорее выполнить положенное нам задание, от движения и носки тяжелых глыб угля от нас пар идет, а были мы обуты в сапоги, а настолько наши ноги промерзли, что когда мы уже на рассвете пришли домой, то еле могли снять сапоги, чулки и ноги примерзли к сапогам. Да, бедняжка Мелит. Леонид., моя напарница, она вообще болела суставным ревматизмом, а тут ещё ей добавило, промерзли так сильно ноги. Но ничего, немножко на новый год чувствовали себя неважно, но к вечеру всё будто бы стало опять на свое место и, не помню, у кого из товарищей по школе собрались не встречать Новый год, а просто отметить, что он наступил. Не помню, какой это был год. На прорыв я выходила, не помню, сколько раз, но на отгрузке штыба в шахте №3 была 14 раз. Ещё помню, как мы, несколько человек, были на сортировке на шахте ОГПУ, мы сидели и быстро руками отбрасывали плитки породы из движущегося конвеера. По этому конвееру двигались всякой величины глыбы угля, и нужно было иметь, наверное, большую сноровку, чтобы из ковша распределять величину идущего угля, здесь должна быть и ловкость, и сила, и, конечно, привычка. Нам первый раз, работающим на отборке породы, и то было трудно, а вот женщина, которая стояла у большого ковша и распределяла величину угля по сортам, было крепко тяжело, и она, видно, чтобы при особой трудности, так сильно выпускала ругательные слова, что мы сначала все просто не верили, что приходилось слушать. Самый отъявленный шахтер, и то мы никогда подобной ругани от него не слышали, как от этой женщины. Да скажу откровенно, что при большой трудности, небольшое ругательное слово, даже произнесенное шепотом, как-то помогает преодолеть трудность. Не помню, сколько нас человек учителей, мужчин и женщин, за нашу добросовестную работу – на прорывах 2 раза опускали в клети в глубь шахты им. ОГПУ, теперь им. Ленина в г. Новошахтинске. Первый раз было ощущение неприятное при спуске, и мы с большой радостью поднимались на поверхность. В шахте всё время нужно было ходить, низко сгинаясь, видели плакатики, чтобы руками не прикасались к проводам. Видели забои, видели, как из забоя по конвееру или как-там, уже забыла, называется, движется уголь, ссыпается в вагонетки и не знаю, как-то подымается на гора. Видели, где работает под землей какое-то помещение с машинами с электрическим током, видела подземный медицинский пункт, в ярко освещенном помещении, очень чистыми заправленными 3мя кроватками, шкафчиками ковриками и медицинским персоналом в белоснежных халатах и шапочках. Чистота и опрятность такая, что даже не в любой наземной больнице можно увидеть.

Работая на руднике, я тоже была сочувствующей, с нами проводилась работа, да и вообще все учителя школ, не помню, по каким дням раз в неделю собирались в парт. комнате, и в наушниках слушали сообщение по радио о событиях, происходивших в Испании, войне. О всем услышанном учителя должны были сделать небольшую информацию и прикрепленным отрядам пионеров, и в женотделе, и члены поселкового с/с[175] на собраниях.

Ещё не забыть хочу описать, как я первый раз в своей жизни от женотдела была выделена докладчиком на 8 марта на рудник Южной группы. Мне было поручено сделать доклад о праздновании Международного Женского Дня – 8 марта, и от женотдела сделать подарки женщинам ударницам – набор книжек-библиотечек. Я как раз купила себе серенькое теплое пальто, первый раз нарядилась, подъехал на лошади с бричкой ездовой, погрузили мы библиотечки, уселась и я, а ехать было на шахты Южной Группы км. 5—6, а грязь была невылазная. И вот я, докладчик, в новой шубе приехала вся заляпанная грязью, так, что женщины меня обмывали и с оханьем удаляли грязь с моего пальто. Доклад я знала очень хорошо, так как дома докладывала и мужу, и ребятам. За столом сидит президиум, все люди незнакомые, внизу со сцены вижу массу женщин и шахтеров в праздничных нарядах. Играет духовой оркестр. Вот дают мне слово. Доклад я сделала хорошо и не затянула. Послышались аплодисменты. А у меня ноги затряслись: я боялась что будут задавать вопросы, а вдруг я не отвечу, я не знала, что на таких собраниях вопросы не задают.

Запись №17

Докладчица в мешковине. Плут и жулик Колесников. 37-й год. Земной рай Лабинск. Блага Черного моря. Теплоход до Туапсе. Выдвижение в историки

Рудник и Лабинск. 1930 – 1938 год и 1939 г.

Думала, что буду описывать рудничную[176] жизнь и работу. Да вспомнилась ещё одна хуторская жизнь и работа в хуторских школах. Вот когда работала на Красновке, то на осенней [сессии] перед новым учебным годом получила задание от образцовой