Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

Было ещё у меня первое крещение в моем классе. Был такой паренек, которому уже перевалило за 16, брат у него был моряком, он носил тельняжку и старался походить на отчайного матроса. Ясное дело, что он был вожаком на всякие пакости в классе.

Вот даю я контрольную задачу. Пишу задачу 1 вариант. Доска большая. Прочитываю задачу, читают с доски 2 учащихся. Работа началась. Я стою у доски, класс большой, светлый, не то, что в хуторах. Смотрю, на предпоследнем ряду один великолепный паренек не работает, перебрасывает из руки в руку карандаш. Я думаю, в чем-то он, наверно, не разбирается, и с карандашом в руке подхожу к нему, тихо спрашиваю, что вам не понятно, он смотрит нагло на меня, я наклоняюсь над тетрадью, а тетрадь раскрыта и во всю ширину двух страниц, карандашом написано похабное слово из 3х букв. Я так растерялась, выронила свой карандаш из рук и, не поворачиваясь, задом стала по проходу пятиться к доске. Не помню, как я сдержала себя до конца работы, собрала контрольные работы, звонок, и вышла, как в тумане, из класса, вошла в учительскую. Там сидела моя хорошая впоследствии друг из друзей, друг и до сей минутки, когда я записываю эти строки, я подошла к ней, положила на стол работы и зарыдала. Не могла удержаться, видно, нервы за 45 минут так напряглась, что я разразилась слезами. Выпив воды, потихонечку ей рассказываю о своем 1м крещении своими рудничными детками. На этот раз моя подружка М.М.[172] меня успокоила, но осадок остался тяжелый. Боже мой, а когда был урок рисования, каких я только записочек не отбирала, а то девочки сами приносили записки-рисунки, и клали мне на стол. Да, я была уже женщина, у меня было уже 2ое мальчиков подростков, но такого, что было нарисовано в этих записочках, я даже и не представляла. Уже не помню, что ещё позволил себе этот же паренек, и я доложила директору Ивану Федоровичу Кречетову, прекрасный был и как начальник, и как человек. Тогда было школьное управление. Был председатель ученического управления из 9го класса. Тогда были по школам ученические суды. Суд этот проводился или в классе, а чаще в учительской после уроков, там всегда присутствовали Завшк., зауч, преподаватель или учитель нач. класса, из какого класса разбирался проступок ученика. Все в сборе, я сижу в сторонке. За столом сидит зав. шк. и здесь же за его столом стоит судья. Входит мой обвиняемый, останавливается у двери. Его председатель судья, спрашивает, чтобы он рассказал подробно, как совершил он непристойный ученику проступок. Мой паренек становится в наглую позу и так это каким-то знаком руки указывает на меня и говорит: «А вот пусть хозяйка расскажет». На него и завшколой прикрикнул, и судья крикнул ему, чтобы он стал как надо, и чтобы из себя хулигана не строил. Как всё разбиралось и какое решение было, не помню, ещё были 3 или 4 человек. Немного с лучшим поведением было в классе ещё человека 3 мальчиков и 2—3 девочки, и все уже переростки.

Тогда же были с 4го класса экзамены, по всем дисциплинам. Как я переживала, как я с ними готовилась к экзаменам. Экзамены прошли благополучно, 2 или 3м учащимся были даны на лето работы, а перед 1 сентября была проверка этим ребятам. Дальше мой знаменитый Вакула не учился, закончив 4й класс, куда-то поступил или в Шахты или в Ростов. И вот прошло года 2, я с мужем была в рабочем клубе на спектакле какой-то приезжей трупы. Было много наших рудничных учителей и других знакомых. В антракте я осталась в зале, сижу, разговариваю с кем-то из товарищей. Подходит ко мне какой-то молодой человек, в очень приличном костюме, при галстучке, причесан как полагается. Подходит и говорит: «Здравствуйте, Таисия Арсентьевна». Я его не узнала, а он говорит: «Не узнаете, Таисия Арсентьевна, своего бывшего ученика и вашего мучителя и отъявленного хулигана. Увидел вас и вот, пришел перед вами извиниться, поблагодарить за ваше терпеливое обучение меня в 4м классе, а теперь я работаю на руднике в столовой „Ленпуть“ помощником повара, закончил какую-то учебу в Шахтах, получил хорошее свидетельство об окончании и своей работой очень доволен». Уселся около меня и много ещё рассказывал о своей учебе на повара. Звонок, и он, опять тысячу раз извиняясь, просит простить его за то, как он портил кровь учительнице, и до того был взволнован, что, прощаясь со мной за руку, нагнулся и поцеловал мне руку. Ещё, видевшие мои товарищи по школе, как я весь антракт пробеседовала с каким-то приятным молодым человеком, и как мы с ним распрощались: смеясь, говорили, что я, мол, не терялась, муж там где-то в фойе, а я тут с молодым человеком, и хотя я сказала, что кто его ещё помнил, что это мой знакомый Вакула, так, что и ушам не поверили и глазам, [на] 2м антракте даже некоторые подходили близко к нему, чтобы лучше рассмотреть знаменитость.

После выпуска 4го класса мы с М.М. получили 1ые классы. Здесь уж у меня всё пошло ладно. Помню, как мы с М.М. к 7 ноября всем своим первоклашкам сделали гостинчика небольшие кулечки. Сами с ней за несколько дней обратились в торговые организации, к родителям наших малышей с просьбой отпустить нам необходимых продуктов, чтобы приготовить подарки детишкам. Вот нам отпустили уж не помню сколько кг. сахара, манной крупы и яичек, и вот с этих продуктов напекли по своим рецептам печенья. Сделали кулечки и наполнили их печеньем. На утреннике в день праздника детям раздали. Младших детей на демонстрации не водили.

Да, сделаю маленькое отступление, хочу о своих родных ребятах. Володя учился в Каменске с 4й по 8й класс. 4 года жил на квартире. По праздникам приходил на хутор в Бородиновку. Федя тоже в 4й класс поступил в Каменскую кооперативную школу, ходил из хутора домой. Учился он хорошо, да они оба учились хорошо, а главное, были отличниками, общественниками, хорошими пионерами. Кооперативную школу пионерскую организацию за общественную работу премировали горном и барабаном. И вот моему Феде выпало счастье быть барабанщиком его отряда. Сам он был маленького роста, но паренек шустрый и любитель играть на всяком инструменте струнном. Вот когда нужно было тренироваться играть на барабане, то он брал пустое ведро, выстругал палочки и выбивал, что нужно для марша. И вот во время демонстрации 1 мая они с горнистом шли впереди всего пионерского отряда в Каменске. Было много людей, и казаки из моих знакомых хуторов. Потом, когда пришли к месту трибуны, после выступления с приветствием из Райкома и председателя Исполкома, с приветственным словом выступил мой сынишка, так как он был маленького роста, то его председатель Исполкома поднял, поставил на перила трибуны, и казаки всё удивлялись, как наш Фешка говорит, вот как Фешка. Возможно, это я пишу как мать, но нет, это просто я без прикрас, как учительница.

1926—27 года. Володя, Федя, Шура Устименко (дети Таисии Арсентьевны). Помню устный комментарий бабушки Шуры: «Мы такие надутые, потому что нам мороженого не купили».

Отступление в хуторскую жизнь окончено, теперь всё описание пойдёт рудничное. В то время пионерская организация на руднике проводила большую общественную работу. Мы, учителя, были прикреплены к отрядам рудничных пионеров. На руднике был небольшой дом пионера, там у нас проводилась вся работа. Еженедельно собирались по, кажется, четвергам, вожатые, а с ними и прикрепленные учителя делали небольшие отчеты за проделанную работу, намечался план работы на следующую неделю, разучивали вместе какую-нибудь новенькую революционную песню. Кружок драмкружка готовил какую-нибудь пьеску, выступали с артистами-пионерами то в одном, то в другом ближайшем селении. И если это моему отряду нужно было обслуживать, то и учительница прикрепленная была вместе с ребятами. Огромную работу ребята