Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

не ходили, а бегали, так как нужно было все наладить и по школе, и по дому, да ещё какое-нибудь общественное мероприятие. Суббота, это для нас было не страшно, так как после занятий, а они оканчивались уже в 11м часу ночи, могли переночевать в Каменске и спокойно вернуться в воскресенье в хутор. А вот вторник и четверг, нужно было подняться до восхода солнышка, добежать до переправы, и потом бегом бежать лесом до хутора, так как в 8 ч. утра уже начинались занятия в своей школе. Но, видно, молодость, желание учиться и больше поднять свою квалификацию, было большое желание. И мы с Александрой Петровной, преодолевая все трудности, грызли новые науки, изучали методики и, одним словом, подковывались. Были у нас хорошие преподаватели, даже 2 профессора. Мне особенно трудно давался Исторический материализм[167]. Когда читал нам преподаватель, то так было всё ясно и хорошо понятно, но когда дело доходило передать партийным языком изучаемый материал… Были у нас экзамены. По методикам и там всему другому. Я просто чувствовала себя отлично, и экзамены у меня проходили вполне успешно, но вот когда пришлось сдавать по обществоведению, то я просто со страхом и трепетом шла на этот экзамен. Ведь как-то и стыдно, и неловко, что уже сама и учительница, и уже мама 3х детей и вообще взрослый человек, а не умеет как-то рассказать по-ученому. Своими словами, как я понимала, могла бы хорошо рассказать, а вот по-партийному не научилась излагать. Я в это время была в группе сочувствующих[168], у нас проводились и занятия при Старо-станичном Сельсовете, и в это время я была членом Сельсовета и вела работу с женотделом Старо-станичного Сельсовета. Да, трудна была для меня шапка Мономаха[169], но все кончилось благополучно, и я имею на руках свидетельство об окончании годичного педучилища г. Каменска 1929 года. Как раз перед экзаменом по естествознанию, мы с Александрой Петровной мы шли лесом на занятия в Каменск, в лесу нас застал дождь. Я спряталась в большом дупле дуба, но оно было сырое, посидела там минут 15, и, видно, от сырости заболела у меня спина. Утром так себя скверно чувствую, что Александра Петровна пошла одна в школу, а я пошла к врачу в больницу. Осмотрев, врач нашел, что у меня простуда (радикулит), приписал какое-то лекарство и сказал, хорошо бы сделать ванны. Ну Александра Петровна меня и лечила, – делала ванны. Теперь подходит день, завтра экзамены по естествознанию, а у меня такие по временам боли, и не могу разогнуться. Александра Петровна сходила в педучилище, нашла нашего преподавателя и вот ему доложила о моем здоровьи. Он спросил, где мы квартируем в Каменске, взял адрес и обещал прийти на квартиру и принять от нас экзамен. Я её и ругала, и благодарила за её хлопоты, и говорила, что он и не подумает притти. Но всё же навела в комнате Александра Петровна образцовый порядок, я еле двигалась. Вдруг смотрим, пришел преподаватель, кажется, по фамилии Бочеров и первую стал экзаменовать меня. Уж я еле терпела свои приступы боли, ну все же на хорошо сдала, а Александра Петровна на отлично. Уж и не знали как мы извинялись и благодарили за его внимание и благосклонность. Нас эти курсы заканчивало человек 60. Вот мы стали складываться, чтобы провести нам выпускной вечер. Материально были, насчёт денег все бедными, ну а продукты собрали. Всего наготовили обильно, так как на хуторах у нас у многих было и свое хозяйство. И вот, помню, кто-то где-то достал 250 гр. паюсной икры. Накрыли мы столы и где должны были сесть директор техникума и преподаватели, в ту сторону стола поставили на 2х размазанных маленьких блюдечках эту дорогую икру. И как всех наших курсантов просили и предупреждали не притрагиваться к этой драгоценности – икре, так как она для преподавателей. На этом вечере большую гостеприимную роль играла моя Александра Петровна.

Ещё не помню, но, кажется, я работала на Красновке, у нас в летние каникулы в здании этого же педагогического училища была переподготовка учителей Ростовской области в 2 потока. Я как раз попала в 1й поток. Эта переподготовка была по 1½ месяца, а во второй поток попала моя хорошая знакомая учительница из Харьковки, из нашей хуторской секции. И вот эта учительница во время переподготовки 2го потока познакомилась с учителем из рудника Нецветаевского Ростовской области. И они как-то там договорились и поженились, он был вдовец, у него после родов умерла жена, и у него осталось на руках 3ое мальчиков ребятишек. Она уехала на рудник и там учительствовала. Летом 1928 г., когда я работала на Бородиновке, она, Ольга Семёновна с мужем и детьми приехала к сестре в Каменск и пришли ко мне на хутор всей семьей. Так-то хуторская жизнь им, вроде, и понравилась, но вот мои материальные средства были очень скудные. Мне же уже нужно было 2х ребят учить в Каменске, особенно старшего. Он жил на квартире, содержать его было трудно. И вот муж Ольги Семёновны стал уговаривать меня переехать работать на Рудник, там, мол, есть тогда 9летка, ребята будут жить при родителях, и за квартиру уже плата отпадает, а работать как мне, так и мужу на руднике найдется. Я написала с ними же заявление, которое передали в г. Шахты, и через несколько дней получила из Шахт назначение в Рудничную школу: в центральную при шахте ОГПУ[170]. Ну я с ребятами отправилась, а муж ещё оставался на месяц в хуторе, так как нужно было ликвидировать наш урожай и на бахче, и на огороде, был у нас в это время поросенок и куры, и все это нужно было ликвидировать. Приехала я с ребятами на станцию Горная, а там раз в сутки ходил поезд на Рудник. Мы же взяли с собой кое-какие вещи, кровать, стол, стулья. Наняла я в Горной подводу, нагрузили эту подводу вещами и с подводчиком остался младший сын Федя, он тогда был в 4м классе, а я со старшим и дочкой поехали поездом, вот прямо в семью этого учителя мужа Ольги Семёновны. Получила я место во 2й пятилетке школе, пришлось мне прожить в этой семье больше месяца, так как одной из учительниц давали квартиру ½ домика, у нее была большая семья, а я должна была занять её комнату. И вот это длилось больше месяца, когда я, наконец, получила в казарме №16 комнату. И стала жить уже самостоятельно. Приехал муж и поступил работать на почту, а дети Федя учился в 5м классе, а Володя в Каменске окончил 8 классов и на руднике кончал 9й класс. Мне дали в школе 4й класс. Да, это был класс, так класс. После моих хуторских овечек, это были какие-то хитроумные зверюшки в овечьей шкуре.

Прежде всего возраст учащихся с 11 лет до 16 включительно. Дети шахтеров, а в то время шахтеры были отпетые головы. Да ещё была спущена сверху какая-то система просвещения, обучения учеников по Дальтонплану[171]. Если бы, мы старые учителя, не обходили этого плана, то оканчивали бы наши начальные классы дети совершенно безграмотные. Обучение состояло главное в том, чтобы весь класс в 45 человек, как у меня было, был разбит на звенья, по 6—7 человек в звене. Звеньевой этого звена должен быть мало-мальски из средних учеников, а то и из более сильных, а остальные могли быть всякие. Дается каждому звену задание. Вот Звеньевой углубляется серьезно в работу, выполняет грамматическое упражнение или пересказ, или сочинение, а его подопечные не зевают, кто ещё чуть-чуть связно списывает, а то такое напишет, что не знаешь, с какой стороны и связать. Ну а уж о грамотности и не спрашивай. А что касается арифметики и решения задач и примеров, то это было не разбери-разбериха. Оценка ставилась с учетом выполнения работы звеньевым, ну и ясное дело, что кое-как на удовлетворительно звено вытягивало, а звеньевой старательный, серьезный ученик должен за выполнение задания получить хорошо или отлично, а по звену средняя оценка удовлетворительно. Да, грамотности нет, план выполняли, завуч. по нач. школе получал из Шахт благодарности и всякие материальные награды,