Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

Пришли жена кума, муж кумы, собралось человек 12 гостей, и всё они выпивали и закусывали ими же принесенными яствами и выпивкой. Налили и нам с отцом с матерью. Заставили нас поцеловаться, и мы выпили. Долго гости пировали, пели казачьи песни. Подкармливали и моих ребятишек, и даже пришел кумы старший сын с гармошкой и заиграл какой-то танец, так, что гости и по-плясали. Разошлись. Ребята мои спали дома на печке, вообще, когда у меня была в этой хате школа, то мальчики Володя с Федей сидели на печке, а спуститься им было не в чем, так как были без штанишек, а только в дырявых рубашенках.

Когда в союзе узнали, что у меня родился ребенок, то мне за роды дали какую-то сумму денег. И вот на эти деньги я купила не помню сколько белой холстины, правда, толстой, из которой пошила моим ребятам по двое штанишек, а мне жилетку, хотя я немного прикрылась, и несколько аршин саржихи[142], тоже кума пошила по 2 рубашки моим сыновьям. Так, что, спасибо сестренке, и ребята прирядились, да и у меня стала обновка. Когда я на 3й день поднялась и вышла в сени, то в кладовке на столике увидела целый склад всякого съестного. Это всё принесли мне женщины, что приходили меня проведывать. Вот, как все хорошо было, и семья со мной, и малышка у нас появилась, и ребятки немного приоделись. Помню, через несколько дней ко мне из Каменска пришла жена нашего Земрайоно т. Литова, тоже учительница. Она мне принесла целый узел всякого детского белья. И вот тут уж моя Шурочка разбогатела.

Ещё не забыть, нужно записать, что в Погореловке после Пасхи, пришел один казак к нам и говорит, что он построил себе курень в Красиловке, старая курень и хижина, так чтобы её не бросать, предлагал нам перейти туда и занимать всё помещение и огород. Можем пользоваться и огородом. Но кто же будет отказываться от такого богатства, и мы свою школу перенесли в курень казака Малахова, его сынишка учился во 2м классе. Вот где лето прожила с семьей в довольстве, только, не ленись, а то прямо хозяйка. Понасажали в огороде всего, всего что только можно было.

Произошел раз со мной такой опасный случай. В полдень я пошла по огороду, а он был большой, соток 6—8. Подошла к берегу реченки Глубочки, где у меня была посажена капуста. Только срезала качанчик, смотрю, с другой стороны спускается хуторской бугай[143], реченка узкая, он скоро переплыл. Я так испугалась бежать и не могу ноги сдвинуть. Не помню, как я кинулась бежать к дому, а он за мной, и только я успела вскочить на крыльцо, как он подбежал и рогами ударил в дверцу крыльца. Вот я испугалась. Как вспомню, сколько около меня бед и страхов ходило, так даже и сама не верю, что все пришлось пережить.

Вот лето, прожили в Погореловке, а к началу учебного года 1 сент. 1923 года уже в Красиловке. Вспоминаю, какие хорошие у меня в школе были детки ученики. Как мы готовились к районной выставке с детьми. Какие были искусные и изобретательные мальчики. Из дерева, жести и проволоки делали такие с/х орудия. Например косы, однолемешные плуги, разные лопаты, грабли, а один мальчик сделал экспонат косилки со всеми колесиками и движками. Ходил во двор к одному богатому казаку и всё там рассматривал, а дома и в школе, всё творил. Задумали мы сделать для выставки экспонат «Крестьянский двор» с постройками и током, где молотили хлеб. Сбили ребятишки доски, получилась квадратная доска. По краям кругом всей доски, прокрутили дырочки. В эти дырочки набили небольшие деревянные колушки высотой в 20 см. и ребята так искусно заплели плетень, оставив ворота тоже. Сгородили, какие были у хуторян с картона и глины слепили и сделали курень, хижку, сарай, конюшню, погреб, конуру для собаки, курятник для кур и уток, саж[144] для свиньи, одним словом, ничего не упустили в стороне. Сгородили колодец со срубом и журавлем, а в одном краю ток. На току посредине насыпали ворожек пшеницы. По току разослали необмолоченные маленькие снопики, и по этим снопикам слепили из глины лошадь, запряженную в каток, тоже сделали из глины, и ещё тут же в сторонке разложили с зерном снопики и слепили 2х человечков, которые цепами молотят этот хлеб. В сторонке во дворе были сложены все необходимые с/х и домашние необходимые в крестьянстве предметы. Когда было все готово, то родители и все хуторяне приходили дивились на этот двор, а также на рисунки и тетради с рисунками с первого класса и до 4го. Выставка была в Каменске в районе зимой, как раз на зимние каникулы, и ребята и девочки достали большие салазки. Погрузили наш двор и др. выставочные вещи, и в сопровождении меня, завшколой по Северскому Донцу, по льду повезли в Каменск. За эту работу мы получили премию 3 коробки цветных карандашей, 20 штук тетрадей, простых карандашей 2 пачки, 2 коробки перьев и сколько-то ручек и 5 рублей деньгами, на эти 5 руб. мы купили для школы часы-ходики.

Когда я работала ещё в Красновке, то слышим, что в станице открылись лавки с различными товарами. Появилась мануфактура, всякие скобяные товары, посуда. Одним словом, разговор пошел, что опять всего появилось много, что купцы частники, где только они и набрали, повыбрасывали всякого товару, у кого деньги, то покупай что твоей душе угодно. Это была Новая Экономическая Политика (НЭП) при Вл. Ил. Ленине. Вот только хорошо не помню, было это в 1923 г.[145] В Красиловке нас постигло всенародное горе, смерть Вл. Ильича Ленина. Как сейчас помню, по какому-то вопросу, стали в школу собираться народ. В классе на сцене, была зажжена 7-линейная лампочка. Пришел председатель Совета, уполномоченный Красновки и др. вроде начальников. Дожидают приезда из Каменска прикрепленного коммуниста уполномоченного, помню, был такой по фамилии Яковенко. Подъехал он на санях к школе. Зашел в переднюю комнат, разделся и медленно пошел к сцене, где уже был приготовленный стол для собрания. Зашел за стол и со слезами на глазах обратился к собравшимся с печальным известием кончине Владимира Ильича Ленина, многие, особенно женщины, заплакали и запричитали, приняли эту тяжело-печальную весть с большим прискорбием. На этот раз собрание было не долго, только уполном. заказал нашему председателю, чтобы это печальное известие оповестили по всем хуторам нашего района Совета. Составили письмо и запрягли лошадь и послали уполномоченного хутора с этим известием по хуторам Бородиновки, Харьковки и Хутора Красного. После, как уехал уполномоченный Яковенко в станицу, в школе долго, долго ещё оставались старики, председатель, и все горевали и как-то даже не верили, что вот только что, вроде, стала налаживаться жизнь, и вдруг нет Ленина, и как же теперь без него. 27 янв. 1924 г., видно, было воскресенье, только, смотрю, кум из Погореловки прислал лошадь, запряженную в сани, правила лошадью, жившая у них племянница Груня. Она сказала, что кум Василий дядя Вася сказал чтобы всех нас с детьми она привезла. Позакутала ребят и с маленькой, закутались в овчинную шубу, что прислали, поехали. А на дворе такая метель, что лошадь еле еле передвигается. Ехать то было недалеко, ну версты 1,5. И вот, помню, подъезжая уже к Погореловке, по линии железной дороги из Каменска шёл состав пассажирского поезда. Остановился как раз у будки, стал давать тревожные свистки. Мы тоже остановились и стояли, пока двинулся состав. Это, как потом мы узнали, были минуты похорон Владимира Ильича, все останавливалось на 5 минут. Да, в памяти на долгое, долгое время осталось такое тяжелое событие.

Не помню, какое это было число, но наверное, в феврале, уже после смерти Ленина в Каменском районе была учительская конференция. Мы, сельские учителя, на этой конференции подали коллективное заявление с большой чистосердечной просьбой, принять нас в члены коммунистической партии. И вот, по окончании конференции, уже не помню, в каком-то общественном здании был митинг и собрание. На этом собрании должны были объявить о приеме в партию, не только учителей, но ещё каких-то рабочих