Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

решила посмотреть поехать, как живет мой сын, учитель на Кубани. Доезжая до Ростова в вагонах по пути было на дворе морозно, прохладно, но вот, проехав Ростов, смотрю я на окна вагона и вижу, как стекла окон оттаивают. И вот, когда ночью приехала тогда ещё в станицу Лабинскую, то почувствовала тепло. Послала я сыну телеграмму, сообщавшую ему о моем приезде, но она была перепутана, и меня сын не встретил. С вокзала вёз меня и еще 2х пассажиров темной ночью, только наша подвода всё время двигалась по большим лужам воды. Куда меня вез извозчик, я совершенно не имела понятия и, скажу откровенно, немного перетрусила, когда 2ое пассажиров по пути сошли, а мне еще предстояло куда-то ехать. Вот, думаю, мой возница куда-то завезет меня, подумает, что я с деньгами, отберет мои гроши, меня куда-то в воду сбросит, и всё. Но напрасно были у меня такие мысли. Доехали до 1й школы, где сын жил при школе, вместе с директором этой школы. Они вместе приехали из Ростовского пединститута в станицу и так и поселились 2 холостых молодых учителя. На утро я направилась с сыном на станичный базар. И вот что меня особенно удивило, что месяц январь, у нас холодно, а здесь зеленеет травка, по улицам стоит вода, а в воде плавают гуси. Просто весна, да и только. Когда я попала на базар, то просто поразилась количеству привоза всякого сельского продукта. Ведь у нас на руднике привозы были маленькие, а здесь все в избытке. Везде возы с картофелем, мукой в мешках, луком, разными сушеными фруктами, живой и битой птицы, и молочные продукты и подсолнечное масло, тоже всего много. А воздух такой свежий, чистый. Дышится легко. А ведь у нас на руднике воздух был очень тяжелый, особенно весной и летом, так как отвалы породы около шахт, особенно это было заметно ночью, были покрыты синенькими огоньками, на воздухе среди породы горел какой то газ. Окна открыть и даже зимние рамы почти не выставляли, так как какой-то газ проникал в квартиру, особенно если ветер дул по направлению от отвалов на рудник. Вот всё взятое вместе, на меня произвело сильное впечатление, и я, погостив у сына несколько дней, вернувшись на рудник с мыслью переехать в этот земной рай[182].

Доработав до конца года, как раз у меня был опять 4й класс, после экзамена стала собираться. Муж, правда, уехал за месяц раньше. Там в станице он нанял частную квартиру с 2х небольших комнат с оплатой 50 р. в месяц.

8 июня 1938 года – Разрешение на выезд

Место очень в природном отношении замечательное. Недалеко протекает, да не протекает, а мчится горная река Лаба, с холодной, холодной водой. Так было бы хорошо, да вот только с топкой было очень и очень скудно. А мы же, живя на руднике, были избалованы изобилием угля. Печи у нас на руднике, например, плита на кухне, горели день и ночь, только следи, да вовремя прочистить надо, а летом на дворе были плиты, которые также горели день и ночь. Когда мы уезжали из рудника, то я одной техничке так отдала с тонну угля и еще тонны 3 купила по самой дешевой цене одна учительница из школы Южной Группы. А вот на новом месте об угле и мечтать нельзя было. Отапливали печи больше дровами или еще покупали, и то по наряду, подсолнечную шелуху (в станице был, да и сейчас есть государственный маслозавод). И вот это было большое счастье, если оттуда можно будет выписать на зиму тонну этой шелухи. Мы же были люди новые. И пока обжились, пока попали в списки работников школы, то это было чуть ли не на следующий год. Приходилось случайно по дорогой цене приобретать на зиму эту топку. А для ежедневного расхода, ходил муж в ближайший лес, собирал сушняк или выбивал сухие пеньки и в мешке на спине таскал эту топку. Да в первый год было особенно чувствительно. Но что же, ничего не поделаешь, раз уж так случилось, то надо было наслаждаться природой, прекрасной горной речной водой и воздухом. Мне, как и на руднике, был дан класс 4й тоже из переростков, но все же эти дети были совершенно не те, что на руднике в первый год моей там работы. Кроме этого класса, мне еще дали класс переростков, которые занимались во вторую смену. Начинались уроки с 4х часов. Правда, были ребята непослушные, еще не особенно серьезные, но все же работала я с ними нормально, и результаты были хорошие. Когда я приехала в Лабинскую станицу, то дочь моя Шура оставалась на руднике, так как у нее были выпускные экзамены из 7го класса. Она жила недели две по соседству в семье одной учительницы, сдала благополучно экзамены и с подружкой дочерью этой учительницы, где она жила приехала в станицу. Дочь поступила в 1ю школу 10-летку в 8й класс, я работала в школе №5, а муж работал в этой же школе №5 счетоводом.

1938 год, Новошахтинск. Володя, Пётр Афанасьевич, Федя, Таисия Арсентьевна, Шура в 6—7 классе. Виден несгибающийся палец Петра Афанасьевича – последствие ранения во время первой мировой войны.

Был выпущен новый учебник по истории Шестаковича[183], и вот меня и ещё одну учительницу Е. В. Буг. послали в Новороссийск на 2х недельные курсы, чтобы хорошенько подковаться по изучению этого учебника и вообще по истории. Итак в 1938 г. две недели была в Новороссийске. Первый раз в жизни видела Черное море, да мало того, что видела, но и старалась использовать эти морские блага. Я из своей комнаты, где нас размещалось человек 8 учительниц, на другой же день приезда в Новороссийск поднялась до восхода солнышка, быстро собралась и побежала на Черное море, там уже были люди, окунулась немного, поплавала и опять скоренько на квартиру и еще спала после купанья часа 2. У нас занятия на курсах начинались в 8 ч. утра. Этим своим купаньем я заразила всю комнату, и вот мы уже все поднимались и бежали к морю, а потом у нас был 2х часовой обеденный перерыв, и мы прямо с занятий скорее к морю, там окунемся, немного покупаемся и бежим кушать, а вечером, когда кончались занятия, опять купаться. Так мы морскую прелесть использовали и, не теряя ни минутки, по 3 раза в день бегали и купались в прекрасной воде Черного моря. Курсы много нам дали нового, нами, сельскими учительницами, никогда и не слышанного. По учебнику мы давали, слушатели, перед всеми уроки, под наблюдением ведущего нас преподавателя. После прослушивания этого материала, по новому учебнику Шестаковича, мы должны были на учительской конференции сделать подробный доклад учителям 4х классов района с проведением показательных уроков, так что нужно было серьезно прослушать, воспринять, чтобы при проведении работы на конференции с товарищами учителями 4х классов[184]. Не могу не записать, это у меня осталось так ярко в памяти, что как будто это вот было вчера[185]. Сидим мы на занятии в нашей комнате в Новороссийске; класс большой, двери в классе верхняя часть застекленная. Вот уже перед концом урока я как-то глянула на дверь, и вдруг вижу за дверью в часть застекленную смотрит, кто же? мой младший сынок Федя, который учился в Москве; я прямо протерла глаза, уж не показалось ли мне. Смотрю, а он за дверью стоит, смотрит в стекло и улыбается. Оказывается, я ему послала небольшое письмецо, перед отъездом в Новороссийск, а он должен был ехать к нам в станицу на каникулы из Москвы. Вот он решил заехать в Новороссийск, чтобы там встретиться со мной, а там уж вместе ехать домой в станицу. Была для меня большая радость. Прожил он дня 2, там его мы поместили среди мужчин учителей наших курсов и он тоже попользовался дарами Черного моря. Решили