Философия моря - Гунтер Шольц

человеческой истории: у Гердера это гуманность, у Гегеля – свобода. Начало формирования этих принципов оба видели прежде всего в Европе, мировая же история, как им казалось, занята их постепенным развертыванием до всеобщей значимости.

Мысль о том, что географические положения дел создают значимое условие человеческой истории, оказалась плодотворна и для эмпирических наук. В кругу так называемого немецкого идеализма следовать ей было тем легче, чем больше эта философия стремилась снять жесткое противопоставление субъекта и объекта, духа и природы, сделать их взаимосвязь понятной. В начале XIX века географ Карл Риттер, получивший философское образование, разработал учение о Земле, которое планомерно связывает природу и мир человека, стремится даже служить самопознанию человека, ведь последний всегда привязан к определенной естественной среде. Гегель в своей философии истории опирался на работу Риттера.

Новая география Риттера всё еще напоминает античную theoria. Он, как и Гумбольдт, призывает понимать природу как великую взаимосвязь, где всякое единичное – часть целого, великого целого, где полярные силы и противоположности создают гармонии или стремятся к равновесию, а все различия в конечном счете предполагают глубокое единство. Увиденная таким и только таким образом природа для человека «излучает свет и жизнь: действительно, ее сияние настолько ослепительно, что он не способен постичь его абсолютную полноту» [20]. Современные географы, вероятно, посмеются над этим поэтическим порывом, однако в нем заключен важный мотив исследовательской работы Риттера: это восхищение величественной природой, один только вид которой позволяет прозреть ее божественное происхождение. Скрыто действующие законы природы еще только предстоит уловить. Так проясняется господствовавший в то время идеал науки, которым не стоит пренебрегать и сегодня: наукой считалось не накопление подтвержденных фактов, но проникновение в их взаимосвязь, а значит, и во взаимосвязь между природой и историей. Согласно Риттеру, взаимодействие между предметами в целесообразно устроенном мире осуществляется прежде всего благодаря текучим, то есть постоянно движущимся элементам: воздуху, тепловой энергии и воде, которые могут с легкостью распространяться. В особенности вода обеспечивает объединение и связь не только в природе, но и в человеческом мире, вплоть до «мировой связи через океаны», и везде вода таким образом приводит к «росту культуры» [21]. Поскольку географ Риттер рассматривает природу в свете интересов человека, использующего моря в качестве транспортных путей, постольку для него вполне очевидно, что в конечном итоге океаны всегда объединяют, а не разделяют.

В 1845 году Эрнст Капп в своей философии географии предпринял попытку более четко проработать влияние различных водных систем на историю человечества. Свою основную мысль он развивал, опираясь на Риттера и Гегеля: человеческий дух и природа ведут себя как душа и тело; первый – это внутреннее природы, ее душа, внешняя природа – это тело или место обитания духа. На основании этого принципа человеческую историю и природу можно различать, но не разделять. Философия мировой истории не должна исключать природу, она должна сосредоточиться на взаимодействии между природой и человеческим миром, тематизировать его. Будучи «развитием процесса между природой и духом», мировая история заключает в себе «в опосредующем единстве и жизнь человечества, и жизнь земного шара» [22].

Связь между философской географией и философией истории у Каппа становится особенно отчетливой тогда, когда он подчеркивает существенное значение воды: она является жизнетворным элементом мировой истории и задает направление ее развития [23]. Как уже отмечалось, Гегель видел прогресс человечества в трех великих шагах: от свободы только одного человека к свободе всех. Этот ход Капп дополнительно обосновывает тремя водными системами. Восточный мир был определен влиянием рек, поэтому Капп называет его «потамическим»; греко-римская Античность пребывала под влиянием Средиземного моря, это был «талассический» мир; наконец, в современности наибольшее влияние приобретает океан, возник «океанический мир». Распространение принципа свободы идет, таким образом, параллельно росту размеров соответствующих водных систем. Поскольку все реки и моря объединяют и связывают, они служат свободному перемещению и общению людей, а значит, и разрушению автократической власти.

Если взгляд на целое природы и истории у Риттера и Каппа напоминает об античной философии, то их философия географии имеет совершенно иную, новую направленность: в центре стоит уже не вечный порядок природы, но развитие человечества, следующее своему предназначению. Поэтому Риттер называет природу в том числе и «воспитательным домом» человеческого рода, в котором люди учатся нравственности, а для Каппа земля имеет «этическое предназначение»: свой смысл она обретает в связи с находящейся в процессе становления свободой человека. Можно видеть, что эта смелая философия определяет природу как элемент истории человеческого прогресса. Для Аристотеля космос был значим сам по себе, эти же современные теоретики объявляют природу значимой для развития духа, поскольку дух – это внутреннее природы. Поэтому как у Гегеля, так и у Каппа ключевая роль в мировой истории отводится Средиземному морю: это место первого прорыва к свободе, область происхождения западного мира, а для Каппа – еще и неизменный центр мировой истории. Капп с большим одобрением цитирует французского экономиста Мишеля Шевалье, полагавшего, что между народами Средиземноморья возникнет мир, способный стать примером для всего человечества [24].

В своей философии истории Гегель, как и многие историки до него, видел в начавшихся в XV веке путешествиях первооткрывателей, равно как и в расцвете искусств и возвращении к античной философии, предвестников новой эпохи, Нового времени, как его вскоре стали называть. В этих отважных предприятиях «португальских и испанских героев-мореплавателей» проявлялось «страстное желание человека узнать свою землю», то страстное желание, которое Гегель видел и в бурно развивающихся эмпирических науках. Эти путешествия с целью поиска и открытия новых земель изменили весь взгляд на мир: «Человек узнал, что земля кругла, что, следовательно, она является для него чем-то замкнутым», – важное знание, поскольку для человека Земля теперь стала познаваема во всей ее целостности, ее границы более не вели к неведомому и чудовищному. Таким образом, вступление в Новое время было для Гегеля большим шагом вперед; более того, он говорил, что открытие новых морских путей и стран, наряду с искусством и наукой, «можно сравнить с утреннею зарею, которая впервые после долгих бурь опять предвещает прекрасный день» [25]. Тем не менее собственно началом Нового времени для него была Реформация; в ней он видел совершенно новое сознание и конец старого общества. Капп связал эти события, открытия и Реформацию, смелой мыслью. Около 1500 года человеческий разум преодолел свои «пространственные барьеры» и все свои прежние границы в целом. Это проявилось и в открытии Нового Света, и в астрономии Коперника, и в Реформации. По Каппу, основу этой глобальной трансформации составляло открытое море:

Без океана нет Колумба! Открыта новая половина Земли,