Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

обесценивает проблемы других людей, потому что в интернете таких критиков достаточно! У меня несколько аутоиммунных заболеваний, также у меня есть черный пояс, что особенно полезно, когда люди хотят сказать мне, что мои боли в суставах или астма – «это все у меня в голове». Головная боль – это «все у меня в голове» в том смысле, что симптомы исходят оттуда, но это не потому, что я ее выдумываю. Как я уже говорила, организм не только хранит счет, но и диктует правилами!

В конце концов, выживающий родитель либо встряхнется, либо ослабит свою замкнутость, а затем перейдет в состояние ПТСР: вот тогда-то он и перейдет к одному из других типов воспитания. Этот переход на самом деле является хорошим знаком, потому что показывает возвращение к нормальной жизни. Когда один из уцелевших родителей начинает погружаться в новое состояние, это обычно означает, что вместо лежания на диване, они будут лежать и листать ленту в соцсетях. Для таких родителей это уже огромный шаг вперед. Когда выживающие родители говорят мне, что они перестали чувствовать себя не в своей тарелке и реагировать на кризисные ситуации, и вместо этого начали тратить время на просмотр реалити-шоу или споры с новым партнером своего бывшего супруга, это на самом деле хорошая новость! Это означает, что они переходят от режима выживания к обычным состояниям для других типов родителей, уже переживших психотравму – для них это настоящий признак прогресса.

Все, что вам нужно знать о поливагальной теории

Чтобы понять режим выживания, давайте вернемся к поливагальной теории. Доктор Стивен Порджес пытался объяснить, как наше чувство безопасности или угрозы может влиять на физиологические реакции и поведение. Поливагальная теория имеет большое значение для воспитания детей.

Слово vagal происходит от латинского слова, означающего «блуждать», которое точно описывает блуждающий нерв, который проходит по всему вашему телу. Если после психотравмы обычная реакция для вас – реакция замирания, как при остром стрессовом расстройстве, блуждающий нерв прекращает передачу информации. Это приводит к внезапной потере энергии или мотивации, снижению частоты сердечных сокращений и кровяного давления, поверхностному дыханию и чувству эмоциональной отстраненности или апатии.

Здоровое, свободное от стресса состояние называется вентрально-вагальным состоянием. Когда работа симпатической нервной системы отрегулирована, мы чувствуем себя в безопасности, умиротворении и готовы общаться с другими людьми. Некоторые называют это безопасностью и желанием общаться, и именно в таком состоянии мы хотим быть родителями.

Когда случается опасная или чрезвычайная ситуация, например, когда малыш сильно ударяется, мы входим в состояние симпатической мобилизации: сердце начинает биться сильнее, дыхание – учащаться, ощущаем внезапный прилив адреналина. Мы чувствуем тревогу – это состояние «бей» или «беги». Мир внезапно начинает казаться опасным. На короткий период времени это безвредно для родителей: иногда нам важна мобилизация нервной системы, чтобы сохранить жизнь нашим детям. При нормальном общем состоянии родителя, как только угроза устранена, он возвращается к своему вентрально-вагальному состоянию.

Организм никогда не был предназначен для жизни в состоянии хронической реакции замирания, но, когда мы в него входим, в нас может включиться режим выживания. Когда мы находимся в хронически угрожающей среде, например, при совместной жизни с жестоким родителем или супругом, мы переходим в состояние дорсального блуждающего нерва. Это состояние замирания в режиме выживания: его характеризуют низкий уровень энергии, поверхностное дыхание, чувство затуманенности сознания и одиночества. Это состояние предназначено для того, чтобы помочь нам сохранить энергию, чтобы мы могли вернуться в состояние симпатической мобилизации и отвлечься, когда это будет возможно.

Представьте, что вы неторопливо прогуливаетесь по лесу. Вы находитесь в состоянии вентрально-вагального блуждания, наслаждаясь запахом сосен и щебетанием птиц. Теперь представьте, что вы вдруг видите медведя, который скалит зубы и рычит. Ваше тело автоматически переходит в состояние симпатической мобилизации – бей или беги. Вы спешите к своей машине. Вы в безопасности! Вы приезжаете домой, захлопываете дверь и запираете все замки только для того, чтобы обернуться и понять, что… медведь в вашем доме, и он собирается жить там вечно. Это состояние дорсального блуждающего нерва. Если вы всю свою жизнь прожили с «медведем» – его могут называть недееспособным родителем, хроническим заболеванием, приводящим к инвалидизации, или политическими беспорядками, – возможно, ваша нервная система страдает из-за дорсального блуждающего нерва.

Поливагальную теорию часто описывают как лестницу, где вентрально-вагальное состояние блуждающего нерва – это вершина, и нам нужно карабкаться вверх, пока мы до него не доберемся; еще ее называют лестницей вегетативной нервной системы. Нетравмированные люди могут легко перемещаться между состояниями, словно вверх и вниз по лестнице. Стивен Порджес использует термин «нейроцепция» для описания процесса, с помощью которого наша вегетативная нервная система сканирует окружающую среду в поисках сигналов как безопасности, так и опасности. Когда наша нейроцепция распознает ситуацию как безопасную, мы автоматически переходим в состояние вентрального блуждающего нерва, но, если эта ситуация нам угрожает, мы начинаем «спускаться по лестнице». Очень трудно быть хорошим родителем, если не находимся в состоянии вентрального блуждающего нерва, и многим из нас нужно учиться достигать этого – именно для этого и предназначена третья часть этой книги. Модель AIM может помочь вам научиться восстанавливать безопасность для комфортного и полноценного взаимодействия с вашими детьми.

Уцелевшая Лурдес

Когда я впервые встретилась с Лурдес, она не сидела в моей приемной, бездумно листая страницы в телефоне – она сидела неподвижно, уставившись вдаль. Я не была удивлена ее поведением, потому что и раньше встречала множество родителей, переживших насилие. Школа, в которой учатся их дети, часто направляет их ко мне, когда у ребенка возникают какие-то проблемы, которых не должно быть – например, оформление документов по результатам ежегодного медицинского осмотра. Лурдес направила ко мне директриса ее сыновей из их новой школы, потому что она так и не сдала записи об их прививках, и мальчики не смогли пойти в школу без них. Это было ее последним предупреждением.

У Лурдес двое сыновей: Энди, семи лет, и Джош, одиннадцати лет. Хотя формально она замужем, ее отношения с мужем очень конфликтные, и они живут раздельно. Она рассказала мне, что большую часть дня дремлет, ложась отдохнуть на диван; она приступает к активным действиям только в случае действительно чрезвычайной ситуации. Даже удовлетворение элементарных потребностей ребенка, таких как приготовление еды, отнимает у нее слишком энергии. Лурдес сказала мне:

– Мои мальчики умеют сами готовить себе еду… – ее голос прервался.

Когда я спросила ее, что они обычно готовят на ужин, она рассказала мне, что оформилась по программе социальной помощи,