Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

по которой рестораны доставляют излишки продуктов нуждающимся семьям, поэтому ее дети просто едят то, что им приносят. Иногда на ужин может быть суп с вонтонами, но также могут быть и пончики, потому что все будет зависеть от того, что находится в коробке – она не могла делать заказы по своему усмотрению.

Затем я попросила Лурдес рассказать свою историю. Ее мать страдала ужасным психическим заболеванием, и, повзрослев, она никогда не знала, к какой версии своей матери она вернется домой. Иногда мама была чрезвычайно спокойна, но в другие дни она кричала из-за того, что в их доме завелись демоны. Маленькая Лурдес знала, что не может видеть того, что видит ее мать, но по ночам она испытывала проблемы со сном и переживала из-за того, что, возможно, ее мать была права. Она не могла обратиться к матери за поддержкой, потому что та пугала ее. К тому времени, когда она стала подростком, ее забрали от матери и отдали на воспитание в гораздо более безопасную семью.

Я посочувствовала Лурдес и ответила, что то, через что ей пришлось пройти, было поистине ужасающим. Несмотря на то, что ей повезло уйти от матери, она так и не научилась никаким навыкам совладания и преодоления трудностей, кроме отстраненности и апатии. За время, проведенное вдали от матери, она смогла перестроиться и почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы двигаться дальше и, в конечном итоге, выйдя замуж и родив детей.

Вот, что Лурдес мне рассказала:

– И именно в этот момент ко мне вернулись все проблемы. Мой брак оказался тяжелым: мы постоянно ссорились, и мне совершенно не к кому было обратиться за поддержкой. Когда мой муж кричит – а кричит он часто, – я просто замираю. Я даже думать не могу. Моя приемная семья была замечательной, но мы перестали общаться после рождения детей. Или, возможно, мне стыдно обращаться к ним за помощью; они предупреждали меня, чтобы я не выходила замуж за этого человека. Когда мне стало ясно, что мои мальчики в опасности, я поняла, что должна уехать и жить отдельно. Мой муж в итоге полностью отказался от детей. Два месяца назад мы переехали в новую квартиру, и я до сих пор в ужасе: боюсь, что у меня гены матери. Я боюсь, что не знаю, что делать с мальчиками, когда они возвращаются из школы, поэтому просто ничего не делаю. Я просто все время слишком уставшая. Я люблю своих мальчиков, правда. Они хорошие, и заслуживают лучшего. Но у меня ничего нет. Я потратила всю свою энергию на переезд – теперь она ушла.

Энди, мой младший сын, очень активен и легко выходит из себя. Каждый раз, когда он это делает, я начинаю беспокоиться – не сумасшедший ли он, как моя мама? Или, быть может, него проблемы с гневом, как у его отца? Это звучит ужасно, но даже просто находиться рядом с Энди иногда утомительно и вызывает у меня панику. Я чувствую себя ужасной матерью. Люблю ли я своих детей только тогда, когда они хорошо себя ведут? Я токсична? Джош как маленький папа – он очень заботится об Энди, но я беспокоюсь, что все это сильно его напрягает.

Из рассказа Лурдес я сделала вывод, что она была в состоянии крайнего упадка сил. Она осознавала, что ее воспитание не помогает ее детям, а это означало, что она начала выходить из режима выживания – было ясно, что она хотела лучшей жизни для своих детей. Тот факт, что она обратилась ко мне за помощью, говорит о том, что снова начинает мобилизацию сил.

Она знает, что ее поведение не похоже на поведение ее матери, потому что не пугает своих детей, но также знает, что ее нет рядом с ними. Она оказалась достаточно стойкой, чтобы довести начатое до конца и встретиться со мной, а это часто является первым шагом к тому, чтобы разорвать порочный круг замкнутости в себе.

Мне не пришлось учить Лурдес, как кормить мальчиков, потому что сама знаю – в мире не существует матери, которая не знала бы, что детей нужно кормить. Ей нужно было чувствовать себя в безопасности. Я объяснила Лурдес: «Послушай, ты сделала первые шаги в правильном пути. Школа оказала тебе услугу, потому что их настойчивость в получении помощи заставила тебя выйти из оцепенения, по крайней мере, на время. Давай вместе поработаем над тем, чтобы помочь тебе снова почувствовать себя в безопасности в своем новом доме, чтобы ты могла с вовлеченностью заботиться о своих детях».

Лурдес сказала мне, что на самом деле она чувствовала себя в большей безопасности с учительницей Энди: «Она ангел. Она понимает, через что мне приходится проходить. Именно она убедила меня приехать к психологу, я просто доверяю ей. Она видит в Энди только хорошее. Несмотря на весь этот стресс, она видит, что я хорошая мама, и верит в меня. Ее воспитывал жестокий отец, и она знает, как тяжело женщине уходить. Когда я рядом с ней, то начинаю чувствовать, что могу это сделать».

Я знала, что могу помочь Лурдес, но не в одиночку. Уцелевшим родителям необходимо обращать внимание и на биохимию мозга: Лурдес нужно было обратиться к психиатру, который пропишет антидепрессанты. Медикаментозное лечение обеспечить мозгу спокойствие, которого он не вырабатывал сам. Нам также нужно было создать круг поддержки – таких людей, как учительница Энди, – которые могли бы помочь ей справиться с этим. Другими словами, нам нужно было вмешаться и изнутри, и извне: тогда мы могли бы начать совместную работу по восстановлению ее родительства.

Выход из режима выживания

Одно можно сказать наверняка: никто не остается в режиме выживания навсегда. Скорее всего, рано или поздно вы обнаружите, что реагируете на своих детей в стиле других типов травмированных родителей. Это хорошая новость, потому что вы продвигаетесь вверх по лестнице вегетативной нервной системы. Прочтите предыдущие главы этой части прямо сейчас, чтобы понять, что вас может ожидать впереди.

Когда шок проходит

Иногда, когда опасность или угроза миновали, родители, пережившие бедствие, как будто приходят в себя сами собой. Это похоже на семьи, которые, как мы видим в новостях после стихийного бедствия, говорят: «Мы восстановимся». Как только они осознают, что угроза миновала, они могут двигаться дальше.

Я часто вижу, как этот сценарий проигрывается после смерти супруга или развода. Оставшийся родитель переживает период шока, оцепенения и эмоциональной отстраненности,